Она была моей первой любовью. Опьяняющая, манящая, сладкая. Но в конце стала горечью, сильной, такой, что ломала на части, выкручивала органы, разбивала сердце...
Делмар о ведьмочке.
Наше время:
Делмар занёс Аду в квартиру и уложил Рафаэлю на кровать. Он снял с неё обувь, верхнюю одежду, и бережно укрыл одеялом. Дел уже собирался уходить, но Ада ухватилась за его руку.
– Пожалуйста, не уходи. Останься со мной, мне так грустно. Расскажи что-нибудь. – попросила она. Делмар послушался, он присел на пол рядом с кроватью, держа её за руку, он начал говорить.
– Я останусь. Знаешь, какого это, жить вечно? Жить вечно – это не ценить моменты, не ценить время, не ценить людей. Вечность – это больше проклятие, мы видим, как умирают наши любимые, но не можем к ним приблизиться, не можем что-то изменить, исправить – это запрещено. Наша участь – никогда не встретить человека, с которым мы сможем прожить жизнь, никогда не любить, быть другими, непринятыми. Одиночество пожирает изнутри, и ты ничего не можешь с этим сделать, не можешь изменить, даже умереть не можешь, ведь по другую сторону этого мира ты тоже будешь жить вечно, а нас там ждёт котёл в Аду.
Делмар говорил и говорил, рассказывал о наболевшем, о всëм, что было на душе. Ему это надо было, как глоток воздуха. Пока Ада спала, он разговаривал с ней, смотрел на неё, безумно милую и спящую, он чувствовал себя хорошо, впервые, за долгое время.
«Как хорошо, что она утром ничего не вспомнит, а мы дальше начнём друг друга ненавидеть... Ненавижу показывать слабость.»
Делмар
Глава 4
Почему люди слушают песни? Почему люди читают книги? Чтобы на время забыться, сбежать от себя. Хорошая книга, хорошая песня, они заглушают твой внутренний голос. Они как бы берут управление на себя. Ты погружаешься в песню, ты погружаешься в книгу - и освобождаешься от своих собственных переживаний и мыслей и проникаешься мыслями автора. Ты как будто выходишь из своего тела и становишься кем-то другим.
Дуглас Коупленд. Игрок 1
На следующее утро:
Ада проснулась в незнакомой кровати, она не понимала, где находится, не помнила, что вчера произошло. Помимо этого, у неë безумно болела голова, что Аида не могла встать.
– М-м... Где я? – простонала она, ведь пульсирующая боль не прекращалась.
– В квартире. – произнёс кто-то низким голосом откуда-то из другой комнаты.
– Кто это?
– Не узнала меня? А ведь я тебя чуть не убил... – в дверях показался силуэт Делмара.
– Делмар?! Как я у тебя оказалась? Что вообще вчера было? – Ада резко подскочила в кровати так, что не смогла сдержать стон боли.
– У нас ничего не было. Выпей лучше таблетки, они в тумбочке. Стакан воды рядом стоит. – ответил он и ушёл.
От лица Аделаиды:
Отлично, просто зашибись, я проснулась неизвестно где, ещё и у Делмара. Что вчера было? Ничего не помню... Надо выпить таблетки и спросить, где тут ванная, выгляжу я точно не очень.
Я вышла из комнаты и прошла на кухню. Квартира была просто огромная: куча комнат, шикарные гостиная и кухня, на которой уже готовил Делмар. Единственное, что не вязалось с ним, это светлые оттенки мебели.
– Это квартира Рафаэля. – будто прочитав мои мысли, проговорил Делмар. – Ванная прямо по коридору и налево.
– Спасибо. Сразу видно, что не твоя, ты будто из другого мира. – пыталась съязвить я.
– Ты ещё не протрезвела? Иди лучше себя в порядок приведи, выглядишь ужасно. Там ещё вещи лежат, переоденься.
Я закатила глаза и ушла, не ответив на высказывание. Дойдя до ванны, я посмотрела на себя в зеркало: огромные синяки, поплывшая тушь, красные глаза, отëки. Выглядела я и правда ужасно.
Наскоро умывшись и немного освежив своë лицо, я посмотрела, что есть из одежды. Огромная футболка и такие же огромные штаны, хорошо хоть булавка есть. Я переоделась и вышла на кухню.
Тем временем на кухне:
Делмар готовил завтрак. Он впервые готовил для кого-то, ведь сам практически не ел человеческую еду, ему было достаточно крови. Дел долго думал о произошедшем ночью и решил, что попытается еë добиться, несмотря ни на что. Он не знал, почему его так тянуло к ней, но всë внутреннее существо Делмара хотело обладать ею полностью. Да, Делмар собственник, но так требует его сущность, с которой они одно целое.