– Я проснулась. – сказала она и привстала на локтях. Еë волосы падали мне на плечи и грудь, приятно щекоча кожу. Я сел, а Ада оказалась у меня на коленях.
– Не хочешь утром проснуться от большего? Надо как-нибудь устроить это нам... Уверяю, тебе понравится. – Я улыбнулся и чмокнул еë губы. Встав с кровати, я подхватил девушку на руки и понёс в душ. Носить её на руках было одним из моих любимых удовольствий. Лёгкая, как пушинка, она всегда согревала моë тело, делясь теплом. Мне было приятно, когда приятно было ей. Думаю, вот она – любовь. Она растёт во взаимности, в неё вкладываются оба партнёра. Я радовался, когда весело было ей, грустил и поддерживал, когда она плакала. Я прошёл её тяжёлый путь вместе с ней, помогая освоиться в новом теле, а она... Она отказалась от себя, ради меня. Для того, чтобы мы были вместе, строили планы на будущее, могли растить детей, Ада отказалась от своего тела. Она поменяла его на другое, хладнокровное. Она стала вампиром ради нас.
Я думал об этом, ухаживая за ней и каждый день восхищаясь. Я был ей благодарен за тот выбор, который она сделала. Да, ей было нелегко, а вместе с ней нелегко было мне, но мы справились. Вместе.
Я укутал её в полотенце и вышел из душа сам. Она наносила уход за лицом себе и мне, пока я распутывал еë волосы. Я уже знал, что нужно наносить, как сушить, как укладывать, чтобы был объëм и красивая укладка. Ада делала макияж, а я прическу для неë. Да, мог бы просто высушить волосы, но почему бы не сделать ей приятно?
Через два часа мы были собраны и переехали в квартиру. Квартира была большой, трёхкомнатной, с двумя спальнями и гостиной. Большая кухня, три санузла, в общем, нам должно быть комфортно.
Я сидел на диване, задумавшись о том, что делать дальше. Ада тихо подошла и села рядом. Я вздрогнул от неожиданности.
– Прости, напугала. – извинилась она.
– Ничего, я просто задумался.
– О чëм? – спросила Ада, показывая, что хочет быть рядом, хочет помочь.
– Я не знаю, что делать дальше. Мы не можем постоянно бегать от них, подвергая опасности всех знакомых. Я боюсь за Рафа с Сарой, боюсь за тебя, боюсь за всех близких мне людей. Если что-то с вами случится, я себе этого не прощу... – Я сказал только самое тревожное, но даже так становилось легче.
– Дел... – моё краткое имя из еë уст звучало очень красиво, что я невольно отвлёкся.
– Делмар, я всегда буду рядом. Мы сами выбрали этот путь, мы знали все риски. Правда, может, не стоит больше бегать? Полетели к твоему отцу? Поговорим. В крайнем случае убьëм...
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Если я убью отца, я должен буду либо занять его место, либо открыть войну с кланом. Я не хочу ни того, ни другого. Быть главой сложно, я не хочу быть ответственен за такое большое количество жизней... А открыть войну – похоронить себя. Я не знаю, что делать. Но бегать, и правда, не лучший вариант. Надо заканчивать. Я позвоню Рафу сегодня вечером, предупрежу. Ты останешься здесь с ними. – Я видел, как в один миг глаза девушки загорелись.
– Нет. Я поеду с тобой. Точка. – Упрямица.
– Нет, ты не поедешь. Ты не понимаешь, как я за тебя боюсь... – Меня окутывал страх, страх потерять еë. Однажды я уже потерял, я не смогу пережить это заново...
– Поеду. Делмар, любимый, я новообращённая, я сильнее их. Моя регенерация почти моментальна. Эти синяки зажили за пару минут. Я поеду, я не брошу тебя с ним одного. Ты один уже согласился однажды жениться по расчëту. – Она права. Она чертовски права во всëм.
– Ладно. Поехали вместе. – Мы начали думать над планом, пытаясь понять, что отцу от меня надо, что он хочет, и как будет этого добиваться. Мы точно знали, что ему не нужны я, Ада, а также наша свадьба. Он всеми способами попытается шантажировать меня, но мы найдём способ ударить. Ударить так, чтобы нас больше не трогали. Мы будем бороться за наше счастье.
Вечером я вставил новую симку в телефон и позвонил Рафаэлю. Его голос был тревожным.
– Да?
– Раф, это я. – Я представился.
– Делмар, всë плохо. Они знают, что мы друзья. Они нам угрожают...
– Стоп, давай по порядку. – Я испугался. Ада была рядом, держа меня за руку и успокаивая.
– Мне позвонили пару минут назад. Сказали, что знают, что мы друзья. Знают, что я с девушкой во Франции, и был в Париже, но уехал. Они просят сказать, где ты, и тогда не тронут Сарасвати. Я не знаю, что делать. У меня есть сутки, чтобы подумать. – Раф был в отчаянии, как и я. Нельзя медлить. То, чего я боялся, произошло.