При этих словах матери Камилла подняла руку.
― Не втягивай меня в это.
― Ты сама втянула себя в это, когда бросила вызов нашей матери, или это было только для показухи? ― Тея придвинулась ко мне и нашла мою руку. Когда наши пальцы переплелись, от нее потекла успокаивающая магия. Но этого было недостаточно. ― Я не стану рисковать ни своей парой, ни ребенком.
― Джулиан, ― мягко сказала Тея, ― мы не можем убежать от этого. Совет воспользовался первой же возможностью напасть.
― Напасть на королеву, ― добавила моя мать, ее слова были наполнены ядом.
Я повернулся к ней, вырываясь из рук Теи.
― Ты знала? Ты была там, когда они отдавали приказ? Так вот как ты оказалась здесь вовремя?
На мгновение остались только мы, смотрящие друг на друга под лучами палящего солнца.
― Возможно, если бы ты потрудился сказать мне, что уезжаешь, у меня было бы время. ― Она покачала головой. ― Нет, отвечая на твой вопрос. Я не знала, что Совет планирует нападение.
― Они знают, что ты отправилась сюда? ― потребовал я.
Ее ноздри раздулись. Дважды.
― Нет. Я… я больше не действующий член Совета.
Позади себя я услышал, как Себастьян выругался, а остальные едва сдержали возгласы удивления. Мой отец мгновенно появился из капитанской каюты и положил руку на плечо жены. Она выглядела так, словно хотела сбросить ее, но не сделала этого.
― Когда ваша сестра потребовала право primus sanguis, ― ее глаза метнулись к Камилле, которой хватило приличия опустить взгляд, ― меня поставили перед выбором ― уйти в отставку или вынести на голосование Совета вопрос о моем членстве. Настало время сказать им, чтобы они шли в жопу, что я и сделала.
Тея вздохнула, но больше ничего не сказала.
Я сглотнул.
― Мне жаль. ― Я говорил серьезно.
― Это не ты должен сожалеть. ― Ее слова были ровными, размеренными, и хотя они были обращены ко мне, я почувствовал, что все головы повернулись к Камилле. Даже я поймал себя на том, что смотрю на нее.
― Сожаление? ― Она спустила ноги с сиденья и грациозно поднялась на ноги. ― Я победила, а ты все еще отказываешься дать мне то, что я требую. ― Она неторопливо направилась к нам. ― Я никогда не хотела управлять этим дерьмовым шоу. Я лишь хочу знать, где мои дети. Тот, кто мне скажет, может быть хоть матриархом, хоть патриархом. ― Она пожала плечами. ― Мне все равно.
И в этом была ее проблема. Это всегда было ее проблемой. Даже в юности Камилла скорее следовала за кем-то, чем вела за собой. Она подчинялась и не задавала вопросов.
― Как это похоже на тебя, ― прорычал я, ― выбирать легкий путь. Удивляюсь, как у тебя хватило духа на дуэль. Ты никогда не была бойцом.
На этот раз мои слова попали в цель, и в ее глазах мелькнула боль. Но она быстро пришла в себя.
― Я сожгла твой дом.
― Хватит. ― Тея встала между нами. Я вздрогнул, увидев засохшую кровь на ее груди. ― Это ни к чему не приведет.
― Согласна. ― Голос Камиллы был ледяным, когда она смотрела на мою пару. ― Возможно, вы можете приказать моей матери говорить, ваше величество.
Гнев, раскаленный добела, пронесся по мне в тот самый момент, когда моя мать взорвалась.
― Ты глупый, эгоистичный ребенок, ― зашипела она на Камиллу. ― Думаешь, я решила спрятать своих внуков из вредности?
― Я понятия не имею, зачем ты что-то делаешь. Ты не удосуживаешься посвятить остальных в свои грандиозные планы, ― ответила она.
― Она права, ― подхватил Себастьян, заслужив суровый взгляд нашего отца. Но он все равно подошел, засунув все еще окровавленные руки в карманы. ― Ты ничего нам не говоришь. Ты просто ждешь, что мы смиримся с этим. А это больше не работает.
На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, каждый из нас был слишком потрясен, чтобы говорить. Себастьян никогда не был самым рассудительным в семье, но… сейчас он был прав.
― Почему ты их спрятала? ― спросила Тея. Простой вопрос, но я не ожидал, что Сабина на него ответит.
Сабина выпрямилась и глубоко вздохнула.
― Дрейки. Я знала, что они потребуют твоих детей.
― По закону…
― Дрейков никогда не волновал закон, ― отрезала она, ― и я не собиралась позволить им украсть мою плоть и кровь. Только не снова. Не после того, как я потеряла…
Ее голос дрогнул, она отвернулась от нас к океану, и по ее гладкой щеке скатилась алая капля. И прежде чем я успел осознать неожиданную уязвимость своей матери, Тея подошла и обняла ее.