― Я не буду, ― тихо сказала Тея.
Но я рассмеялся, не пытаясь скрыть горечь, которую чувствовал.
― Разве это имеет значение? Наша семья ― или, полагаю, теперь ваша семья ― была создана. Мало кто из нас имеет общую кровь.
― Мы все одной крови, ― ответила Сабина с яростью. ― Твои братья переродились с нашей кровью ― той самой, что течет в твоих венах, а также в венах Камиллы. ― Она повернулась и посмотрела на камин, пламя отбрасывало отблески, которые углубляли впадины ее глаз и придавали багровому пятну на ее платье черный оттенок смерти. ― И чем скорее ты смиришься с тем, что от тебя отреклись, тем лучше. Есть более важные дела, которые стоит обсудить.
Более важные? Тея моргнула, но не сказала этого вслух.
Я сдержал еще один смешок. Ее материнские инстинкты простираются лишь до определенных пределов, и, кажется, сегодня я их исчерпал.
― Вы двое закончили? ― Сабина прервала нашу приватную беседу.
Тея наклонила голову и отстранилась от меня. Я остался стоять у нее за спиной, когда она шагнула к моей матери.
― Ты действительно нас слышишь?
― Нет, слава богам. Меня и так достаточно раздражает, как вы двое сверлите друг друга глазами. ― Она откинула с лица прядь волос. ― Я бы сошла с ума, если бы мне пришлось слышать твои мысли.
― Но, тогда как ты… ― Тея прикусила нижнюю губу.
― Я видела, как ты на него смотрела. Я здесь немного дольше, чем ты. Я могу догадаться, о чем ты думаешь. Что касается ваших личных разговоров, то вам стоит поработать над тем, чтобы научиться скрывать это. Любой может догадаться, что вы разговариваете мысленно, ― посоветовала она, ― и умение скрывать это может стать сильным преимуществом.
― И нам понадобится преимущество, ― сказал я, возвращая ее к насущной проблеме. ― Потому что королевы ― убийцы.
― Королевы всегда склонны к убийствам. ― Она произнесла эти слова непринужденно, но в ее ровном тоне слышалась угроза. ― Получить корону относительно легко, по сравнению с тем, чтобы ее сохранить. ― Последнее слово она адресовала моей паре.
Тея только пожала плечами.
― Если они захотят убить меня, им придется разделаться с нами обоими.
Моя пара, самая маленькая из нас в комнате, управляла здесь. Даже бровь моей матери слегка приподнялась ― знак того, что она впечатлена. Тея направилась к бархатному креслу у камина, устроившись в нем, как на троне. И даже несмотря на изнеможение, от нее исходила новая сила. Я чувствовал ее своими костями, своей кровью, каждой клеточкой своего тела.
― Я знаю это, ― сказала Сабина, снова удивив нас. Если бы я не был бессмертным, я не был бы уверен, что мое сердце сможет это выдержать. ― Вот почему я послала тебя служить королевам. Ты знаешь этот двор и знаешь их.
И благодаря этому я могу защитить Тею. Но в этом не было смысла.
― Я служил здесь сотни лет назад. Ты не могла знать.
― Матери всегда знают больше, чем ты думаешь, ― сухо сказала она. ― Особенно ваши матери.
― Матери? Что значит «матери»? ― требовательно спросила Тея. ― Моя мать имеет к этому отношение? Она знала?
Я чувствовал, как надежда Теи трепещет во мне, как птенец, готовый совершить свой первый прыжок в мир на неуверенных крыльях. Я встал за ее креслом на случай, если она упадет с него. Ее поиски матери привели нас сюда, положили начало цепи событий, которые привели к этому самому моменту.
Сабина.
― Она прятала тебя от отца, чтобы защитить, но она также прятала тебя, потому что знала, что случится, если тебя найдут.
― Ты убьешь ее, ― прорычал я, вспомнив, что случилось с сиренами и их потомством.
― Совет убьет ее, ― сказала она.
Я сдержал стон.
― Ты в Совете.
― И ты собиралась вызвать меня на смертельную дуэль, ― полушутя-полусерьезно напомнила Тея.
Сабина бросила на нее взгляд.
― Неуважение есть неуважение, кто бы его ни проявлял. Мне все равно, смертный это, сирена или королева.
― Принято к сведению, ― сказала Тея, не разрывая зрительного контакта.
― Но зачем им убивать Гвинерву? ― спросил я. ― Она была самой могущественной из них. Без нее…
― Это именно тот вопрос, который ты должен был задать, ― сказала Сабина, быстро возвращаясь к текущей ситуации. ― Кому выгоднее всего избавиться от нее?
― Возможно, ― вмешался отец, и мы все повернулись к нему, ― ее предали не королевы.
― Кто же это был?
― Не кто, а что. ― Он поставил бокал с вином на стол. ― По моему опыту, есть только одна сила, более могущественная, чем амбиции. ― Он посмотрел на нас с Теей: ― Вы двое ― тому подтверждение.