Никто не двигался. Тея перестала дышать, и даже я чувствовал себя словно на острие ножа.
― Чем мы отличаемся?
― Мы ― первая упавшая слеза. Мы ― воплощение ее божественного желания иметь дочь, чтобы заполнить пустоту, оставленную Персефоной. Поэтому в нашем роду рождались только девочки, ― прошептала она. ― Если верить нашим семейным преданиям, сама Богиня благословила нас передавать ее божественные силы из поколения в поколение. Продолжать род так, как Персефона не стала бы ― не смогла бы ― с Богом Смерти. Именно поэтому сирены ненавидят вампиров, потому что, подобно Аиду, они властвуют над смертью. Но, похоже, судьбе нельзя противиться.
Мое сердце замерло, когда Тея наконец спросила то, о чем я думаю.
― Что ты хочешь сказать?
― Магия пробудилась.
― Все только об этом и говорят, ― проворчала Тея. ― Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем.
Мать проигнорировала ее, обратив на нас испепеляющий взгляд.
― И вы двое наконец-то нашли друг друга.
ГЛАВА 19
Тея
― О чем ты, черт возьми, говоришь? ― Моя мать, возможно, снова была здорова физически, но я начала сомневаться в ее психическом состоянии. Боги, древние родословные…
Год назад я бы расплакалась и записала ее на прием к психиатру. А сейчас? Все было по-другому. Вампиры и ведьмы существовали. Оборотни и сирены. На данный момент я не могла сбрасывать со счетов существование любого сверхъестественного существа, от снежного человека до Лохнесского чудовища.
Снежный человек ― это миф.
Я мысленно закатила глаза на Джулиана. Наконец-то хоть что-то оказалось мифом. Погоди, значит ли это, что Лохнесское чудовище существует?
Но у него не было времени ответить.
― Ты несешь божественную сущность Деметры и Персефоны так же, как он ― Аида. ― Моя мать укоризненно посмотрела на мою пару. ― Ты уже знал о нем, не так ли?
Я оцепенела, когда до меня дошел смысл ее слов. Сабина рассказывала нам об Аиде. Часть меня не верила ей. Но Сабина знала, и она сказала, что моя мать тоже знала. И это означало, что мы…
― Когда вы спарились, ваша магия пробудилась. Но когда ты заняла трон, произошло нечто большее. Признаюсь, я не знала всей силы твоей магии. Мои сестры ― наши сестры, ― поправила она себя, прежде чем продолжить, ― были теми, кто рассказал мне об этом.
― Сестры?
― Другие сирены называют это место своим домом, ― объяснила она. ― Они принадлежат к разным родам, но все мы происходим от Деметры. Они услышали о новой королеве и поговорили с некоторыми… друзьями.
Я взглянула на Джулиана. Слухи, которые она слышала, рассказывали лишь часть истории. Мне предстояло решить, хочу ли я, чтобы она узнала больше.
― Они сказали тебе, как я заняла трон?
― Нам сказали, что королевой стала сирена ― сирена, у которой есть очень заботливый любовник-вампир. Я предположила, что это вы, ― добавила она, сверкнув глазами. ― Наши источники в Совете и при дворе могут быть немного скрытными.
Она действительно не знает о воскрешении.
Лицо Джулиана оставалось нечитаемым, даже когда он отвечал мне. Похоже, что нет.
Но что это изменило? Я не была уверена, что знаю.
― Мне очень стыдно. Я так долго прятала тебя от мира. Я так боялась, что Уильям найдет тебя, что даже не подумала о том, что это может сделать другой вампир. Я просто хотела уберечь тебя.
― Уберечь? Так ты оправдываешь свою ложь мне? ― Я хотела понять, но не могла. Это была не та женщина, которая вырастила меня, которая стольким пожертвовала, чтобы обеспечить мне уроки виолончели. Даже когда она была больна, она настаивала на том, чтобы я продолжала учиться и оставалась в школе. Я уже знала, что это ложь. Она подталкивала меня к музыке, чтобы как можно дольше избегать проявления сущности сирены. Но даже осознание этого не отменяло ни моей благодарности за годы, которые она провела, поддерживая меня, ни любви, которую я испытывала, вспоминая те времена.
Не могло же все это быть ложью.
― Я сделала то, что должна была сделать. ― На ее лице не было ни капли раскаяния. ― Сирены прячутся ― это то, что мы делаем. Лучше, если нас забудут. Но ты всегда была в большей опасности, чем все мы. Если бы твой отец нашел тебя, он бы попытался превратить тебя в суккуба ― в оружие.
― Он нашел меня, ― взорвалась я, ― и, думаю, ему это удалось.
― Он не мог. Божественную искру внутри тебя невозможно испортить.
Но это не имело смысла.
― Я пью кровь. У меня есть клыки.