Мне стало трудно дышать. Правда тяготила меня, и, несмотря на мои опасения рассказать ей, я не могла игнорировать тот факт, что наше воскрешение может стать ключом к разгадке всего этого.
― Мы умерли, ― едва слышно прошептала я. Я почти не ожидала, что она меня услышит.
На ее лице отразился ужас, и я поняла, что так оно и было. Она оступилась, словно ее ноги могли отказать. Через мгновение Джулиан оказался рядом с ней. Моя мать была слишком потрясена, чтобы отказаться от его помощи, когда он помог ей сесть.
Постепенно я рассказала ей о том, что произошло. Как Уильям похитил меня и манипулировал моими воспоминаниями, как меня потянуло к Джулиану на вечеринке, хотя мой затуманенный разум не мог его вспомнить, как бурно отреагировала его привязанность и как, даже находясь в помутненном сознании, я последовала за ним навстречу смерти. Она молчала, пока я вспоминала, как очнулась на троне с короной на голове и как услышала мелодию, вернувшую его к жизни.
― И теперь наши жизни связаны, ― закончила я.
С минуту все молчали. Джулиан завис между нами, словно одна из нас могла упасть в обморок, броситься бежать или напасть.
Наконец мама заговорила тихим голосом, в ее глазах стояли слезы.
― Значит, это правда. Вы были теми, о ком говорилось в пророчестве. Вы ― возрожденные Персефона и Аид.
― Думаю, мы немного забегаем вперед, ― быстро сказала я. ― Сирены слышат песню жизни и смерти, верно? Деметра даровала ее нам, чтобы мы могли перемещаться между этим миром и подземным.
― Перемещаться между ними, ― мягко повторила она. Она протянула руку через стол и взяла мою. ― Из настоящей смерти не вернуться. Этой силой обладают только боги. Даже когда вампир обращает смертного, он делает это, отдавая дар своей крови ―
свою магию ― перед смертью. Никто не может приказать душе вернуться из подземного мира.
― У меня нет души, верно? ― Тихо сказал Джулиан.
― Теперь есть. ― Она сглотнула, и слезы полились по ее щекам. ― Ее. Она поделилась своей, чтобы вернуть тебя.
Это было познавательно и запутанно. Мне уже хотелось вздремнуть.
― Хорошо, но все это не делает нас реинкарнированными богами, ― заметила я.
― Персефона была богиней весны. Она создала жизнь из бесплодной смерти зимы. ― Она посмотрела на Джулиана. ― А ты не ушел в забвение?
― Я был в лимбе, ― пробормотал он.
― Лимб находится в подземном мире. Пройти в него может только вампир с кровью Аида. ― Она сделала паузу, посмотрев на каждого из нас по очереди. ― Вместе вы повернули колесо, переписали правила жизни и смерти, вернули законы магии к их истокам. Твой дар ― жизнь, его ― смерть. Свет и тьма. Бесконечный круг.
― Ого. ― Я не могла придумать, что еще сказать.
Несколько месяцев назад я была студенткой колледжа, которая пыталась закончить школу и работала на двух работах. А теперь я стала чертовой богиней? Может ли мир быть еще более странным?
― Я не понимаю, ― призналась я. ― Почему мы вернули магию? Почему мы сняли проклятие?
― Наш вид был уничтожен, ― напомнила она мне яростным шепотом, ее глаза метнулись к Джулиану, как будто он был вампиром, который лично сделал это. ― Искоренен, или они так думали. Спроси себя, почему? Сирена была ключом к снятию проклятия. Тот, кто проклял магию, позаботился об этом — позаботился о том, чтобы она была связана с божественными дарами Аида и Персефоны.
― Но, если бы не было сирен, его нельзя было бы снять. ― У меня снова свело живот, пока я обдумывала ее слова. ― Вампиры не хотели, чтобы магия пробудилась. Почему?
Что-то похожее на гордость промелькнуло в ее глазах, когда она сказала:
― Теперь ты задаешь правильные вопросы.
ГЛАВА 20
Лисандр
Почему я решил остаться? С того ужасного вечера при дворе прошло несколько дней, и ни одна из королев после этого не давала аудиенции. Более того, Тея с тех пор скрывалась вместе с Джулианом. Моя семья покинула двор, но была вынуждена остаться в Венеции, поскольку началась подготовка к соединению светского сезона и последних недель Карнавала в нечестивый союз. Один из моих братьев то и дело появлялся в городе, прямо нарушая приказы матери.
Но ничего не происходило, и мое пребывание здесь оказалось бесполезным.
По крайней мере, когда созывался двор, можно было подраться. Вместо этого я практически поселился в библиотеке двора ― значительном, хотя и вызывающем клаустрофобию, месте.
В воздухе витал приятный аромат старых книг, и я вдыхал его, устраиваясь на своем месте со свежей стопкой. Значительная часть моих исследований проводилась в библиотеке, в поисках подсказок, спрятанных в старых книгах, которые никто не удосуживался читать на протяжении многих лет. Это исследование давало очень мало результатов, но когда они появлялись, информация могла оказаться бесценной. Но, несмотря на имеющиеся при дворе архивы, я не нашел ничего, кроме нескольких загадочных упоминаний о заклинании, связывающем королев с троном. Ничего о проклятии или его происхождении. Ни единого упоминания об оружии, убивающем королеву, которое хотел найти мой отец. Я не мог не задаться вопросом, не было ли это упущение преднамеренным ― возможно, кто-то не хотел, чтобы я нашел эту информацию.