На нем была печать ― полумесяц, пожираемый змеей.
Мое сердце заколотилось.
Я уставилась на символ, обозначающий мой трон.
― Что это?
Невозможно было отрицать, что это знак.
Он пожал своими мощными плечами.
― Нам было поручено хранить его до появления новой королевы. Он предназначен тебе. Мы понятия не имеем, что внутри.
― Что значит «поручено»? Кем? ― Я надеялась, что он не видит, как дрожат мои руки, когда я брала у него конверт. Магия пульсировала на кончиках моих пальцев, словно сама бумага была заколдована.
― Твоя предшественница, ― раздался высокий голос Сабины из другого конца комнаты. ― Гвинерва оставила его на хранение.
Это не имело смысла. Было совершенно ясно, что королевы и Совет не ладят друг с другом. С чего бы ей доверять им это?
― Вам? Почему? ― выпалила я.
Сверкнули белые зубы, и Сабина метнулась ко мне. Ее плащ волочился по земле позади нее, жесткая ткань зловеще шелестела.
― Ты задаешь не те вопросы, дочь.
Это было далеко не ласковое обращение. Это больше походило на предупреждение.
Когда она приблизилась ко мне, я встретилась с ней взглядом, пытаясь найти ответы на вопросы о том, что было в конверте. Но если она и знала, то не подала виду.
― Какие вопросы правильные, мама?
Ее глаза прищурились.
― Скажи мне, твоя дерзость целенаправленная или ты прячешься за ней, чтобы никто не заметил, насколько ты глупа?
Я глубоко вздохнула и прерывисто выдохнула. Казалось, что между мной и матерью Джулиана все вернулось на круги своя.
― Сабина, ― позвал мужчина.
― Что, Маркус? ― Она не потрудилась повернуться к нему.
Я видела, как напряглась его челюсть, но он смотрел мимо нее на меня.
― У нас нет желания ссориться с королевами, но это письмо вызвало определенный интерес.
― Она оставила его вам перед смертью. ― Я кивнула, вертя его в руках. Магия пульсировала в моей коже, когда бумага касалась ее. ― Почему? Что там внутри?
― Вот теперь ты задаешь правильные вопросы, ― сказала Сабина, ее слова были сладкими, как мышьяк. ― Как и ты, Гвинерва была молода, когда взошла на трон, и столь же импульсивна и глупа…
― Мы поняли, о чем идет речь, ― вмешалась Аурелия, свирепо глядя на нее.
― Ты оскорблена тем, что я говорю о твоей королеве. ― Сабина приподняла бровь. ― Возможно, если бы ты лучше ее защищала…
― Хватит. ― Я не собиралась позволять ей втягивать Аурелию в эту историю. ― Она была не более чем ребенком, когда Гвинерва умерла. Она не виновата.
― Ребенок? Нет. ― Сабина покачала головой, на ее красных губах заиграла лукавая улыбка. ― Те, кто живет при дворе, не стареют, как другие смертные. Аурелия намного старше тебя.
Я подавила удивленный возглас, не желая чувствовать себя идиоткой, не ожидавшей чего-то столь очевидного и обычного.
― Мы полагали, что именно поэтому ты остаешься при дворе. Ты была проклята смертностью.
― И твой сын тоже, ― прошептала я. ― Наши жизни связаны.
― Это еще одна причина, по которой ты здесь, ― перебил Села. ― Мы выполнили свой долг перед покойной королевой, передав тебе письмо. Теперь ты окажешь нам услугу.
― Я? ― Я едва сдерживала смех.
― Да, ― сказала Села, понизив голос. ― Ты станешь вампиром. Мы не можем допустить, чтобы на троне сидела сирена.
― Ты, блядь, издеваешься надо мной? ― Сказала я, уперев руку в бедро. ― Оказать услугу ― это полить твои растения, пока ты в отпуске. Ты не можешь заставить меня стать вампиром.
Но Сабина была заметно бледнее обычного. Ее глаза следили за мной, словно прося замолчать. Неужели для нее это тоже новость?
― Сирены представляют опасность для всех нас, ― мягко объяснил Маркус. ― Ты откажешься от своей магии сирен и станешь такой же, как мы. Разве ты не хочешь жить вечно со своей парой?
― Не имеет значения, чего она хочет. ― Села поднялась со своего места, и ее голос наполнил комнату. ― Не может быть смертной королевы. Это ставит под угрозу источник всей магии. Возможно, тебе следует помнить, что мы все еще можем помешать твоему браку с Джулианом. Будет очень жаль, если это случится… Или если с ним что-то случится.
Моя магия вскипела, раскалившись до бела в моих венах от ее слов ― от угрозы моей паре. Завуалированной или нет. Я сжала кулаки, пытаясь решить, что лучше: высвободить свою силу или вырвать ей горло голыми руками.
― Не надо, ― мягко сказала Аурелия, сделав шаг ближе, чтобы остановить меня. ― Мы в меньшинстве.