― Что ты делаешь? ― Пальцы Сабины сомкнулись на рубиновой рукояти одного из мечей.
― Ты выбрала меня своим представителем, ― напомнил я ей тихим шепотом. ― Чего ты ожидала от меня?
― Откажись, ― сказала она мне. ― Дай мне возможность потребовать больше времени, чтобы выбрать кого-то другого и Камилла образумилась.
― Ты правда думаешь, что она это сделает? ― спросила я. ― У тебя тоже есть выбор. Сдайся, скажи ей, где ее дети.
― Зачем мне это делать?
― Потому что ты ее мать. ― Я фыркнула, удивляясь собственной глупости. Я знала, что не стоит ожидать от нее многого. Моя собственная мать никогда бы не сделала того же для меня. Мне действительно нужно было перестать быть такой чертовой оптимисткой.
― Вот этот. ― Она протянула мне короткий меч с отточенным и острым, как бритва, лезвием. Легкий, но смертоносный, его рукоять так идеально ложилась в мою ладонь, как будто его сделали специально для меня. Сабина была воином. Она знала оружие. У меня свело живот. Этот меч был выбран не для того, чтобы проиграть дуэль.
Он был предназначен для победы.
― Значит, пощады не будет? ― Мой голос слегка дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. Я не хотела, чтобы она видела мои сомнения.
От ее ответной улыбки по моей спине пробежали мурашки.
― Тебе обязательно спрашивать? Я глава этого дома.
Я сглотнула и заставила себя улыбнуться.
― Хорошо.
Сабина сделала паузу, ее оценивающий взгляд скользнул по мне.
― Значит, ты будешь сражаться до смерти?
Я знала, о чем она спрашивала на самом деле.
― Ты переоцениваешь мои чувства к своей дочери, ― сказала я, позволив своей улыбке расплыться еще шире. Она на мгновение застыла.
Я взяла меч и отошла в сторону. Она последовала за мной, не проронив ни слова. По крайней мере, мне не пришлось выслушивать ее наставления о том, как сражаться. Я могла справиться сама.
― Не сдавайся, ― напомнила она мне, и я поняла, какую игру она затеяла.
― Ты думаешь, она скорее сдастся, чем убьет меня, не так ли? ― спросила я, качая головой. Возможно, не я одна играла в опасную игру, но у меня было кое-что, за что стоило бороться. Сабина? Она не умела проигрывать, особенно когда дело касалось ее статуса. Как далеко она зайдет, чтобы сохранить свою власть? Нам предстояло это выяснить. Я не смогла удержаться от смеха.
Ее глаза расширились, и я поняла, что мне удалось забраться ей под кожу. Она думала, что сможет переиграть нас обеих. Спасти свою дочь и свою власть.
― Почему ты смеешься? ― спросила она сквозь стиснутые зубы.
― Потому что я знаю то, чего не знаешь ты. ― Я снова рассмеялась, хотя меня тошнило от того, что должно было произойти. ― Ты переоцениваешь чувства своей дочери ко мне. Ее давно перестало волновать, что со мной происходит.
И эта дуэль станет тому доказательством.
ГЛАВА 27
Камилла
Жаклин не смотрела на меня. Это был не первый раз, когда я выводила ее из себя, но, возможно, последний. Она отошла от стола с мечом в руке и продолжила шептаться с моей матерью. Меня охватила паника, и мгновение я не могла пошевелиться, не могла думать, не могла дышать.
― Твоя очередь, ― сказала Села властным тоном, из-за которого ее так легко было ненавидеть. Я всегда ненавидела ее, даже когда была маленькой девочкой, и она заходила ко мне на послеобеденный чай. В ее глазах было что-то хищное, чему я никогда не доверяла. Она вошла в Совет вскоре после моей матери и, как и моя мать, готова была на все, чтобы сохранить свое положение.
― Спасибо за новости, ― сухо сказала я, задев ее плечом, когда проходила мимо.
Сарказм был моим единственным другом. Меня не удивило, что Тея не стала вмешиваться в этот спор. Пара моего брата ненавидела меня. Не то чтобы я могла ее винить. Я тоже не слишком любила тех, кто пытался меня убить. Ее безразличие меня не задело, в отличие от Жаклин. Но я не собиралась показывать ей это.
Я была глупа, полагая, что мы сможем простить и забыть. Даже показания, которые она обещала дать Совету, оказались холодными и бесстрастными.
Я остановилась перед оружием и наклонилась, положив ладони на каменный стол, его холод проник мне под кожу и заставил вздрогнуть. Я быстро выпрямилась, надеясь, что никто не заметил этой мелкой дрожи. Это был признак слабости, который я не могла себе позволить, особенно после того, как Жаклин заявила, что я слишком слабая, чтобы сражаться с ней. Хуже всего было то, что она была отчасти права. Я не был слабой, но я боялась. Не дуэли, а противостояния с ней.