— Ему, наверное, уже за сотню? — прошептал я Эверли на ухо, и не пропустил, как по ее руке побежали мурашки.
Она хлопнула меня по груди и рассмеялась:
— Ему бодрые девяносто восемь. Виви только недавно пекла ему торт на день рождения.
— Торт звучит неплохо. Давай я тебя сделаю на льду, а потом сходим в пекарню к Виви, — предложил я.
— Идет, — улыбнулась она.
— Да чтоб меня! Сам Хоук Мэдден собственной персоной! — воскликнул мистер Чанти. — Что тебя принесло обратно?
Он был сгорбленным и вряд ли выше 165 см — почти на голову ниже меня и чуть выше Эверли.
— Мистер Чанти. Рад вас видеть. Думал, вы уже на пенсии, — я пожал его руку.
— Нет уж. Мой сын Стью слишком хрупкий, чтобы управляться с этим местом. Эти подростки его просто затопчут.
Я едва удержался от смеха — трудно было представить кого-то более хрупкого, чем этот старик. Стоит мне чихнуть, и его сдует.
— Ну, тогда вы молодец.
— А это у нас прекрасная Эверли Томас! — он повернулся к ней. — Помню, как ты каталась на этом льду, когда была маленькой. Настоящая фея. Ты просто создана для этого.
Эверли рассмеялась:
— Спасибо, конечно. Но этот парень теперь профессиональный хоккеист. А я была просто девочкой на катке. Думаю, это мамины костюмы добавляли магии.
— Ну, Хоук-то, конечно, не так хорош для глаз, — хмыкнул мистер Чанти. — И неудивительно, что его взяли в НХЛ. На льду он был как настоящий зверь — грубый, неуклюжий. Никогда не знал, кого он следующего сшибет. А ты, Эверли, — словно ангел. Настоящее зрелище.
Я рассмеялся, глядя на стены, усыпанные фотографиями с моих игр за эти годы. Хани-Маунтин — это место, где все началось. Может, именно здесь я смогу вернуть себе то, что потерял. Пусть старик и флиртует с моим спортивным психологом.
— Она и правда была великолепна. Я мог смотреть на эту девушку целыми днями, — подмигнул я Эверли.
— Ну хватит, Казанова, — она фыркнула и повернулась к мистеру Чанти. — Можно нам пару коньков?
— Казалось бы, у такого крутого хоккеиста должны быть свои коньки, — поддел меня старик, пока мы с Эверли называли свои размеры.
— У меня есть, — фыркнул я. — Но я же не знал, что наш гениальный доктор решит внезапно потащить меня кататься.
— Это было спонтанно, — ответила Эверли. — И тут, похоже, совсем пусто.
— Да, пока школа не закончится, тут тихо. Лед весь ваш, — он протянул нам коньки. — Можно автограф, Хоук? Может, на льду ты и не такой красивый, как Эверли, но в этом городке у тебя армия фанатов. Хотелось бы повесить твою подпись на стену.
— Конечно, — я подписал листок, что он мне протянул, и мы с Эверли направились к катку.
— Черт, я и забыл, как здесь холодно.
— Ну, тогда тебе пора выкатить свою задницу на лед, чтобы согреться, — усмехнулась она, садясь на скамейку. Мы оба начали зашнуровывать коньки.
Мы вместе вышли на лед. Я поехал задом наперед, пока она осваивалась. Хотя, конечно, ей и секунды не понадобилось. Это же Эверли Томас — эта девушка всегда блистала во всем, за что бралась.
Она ускорилась, а я продолжал пятиться, смеясь, пока она пыталась меня догнать. И прежде чем я понял, что она задумала, Эверли выехала на центр катка, вытянула руку за спину, ухватилась за ногу и закрутилась в пируэтах, поднимая пятку к затылку, словно это было самое простое в мире движение. Я заметил, как мистер Чанти наблюдает за ней через окно со своего места, как будто смотрит бродвейское шоу. Эверли рассмеялась, остановившись, а ледяные крошки брызнули по сторонам, осыпав ее загорелые подтянутые ноги.
— Черт, это было весело. А теперь покажи, что умеешь, Хоуки-плеер, — она подмигнула и уехала к бортику, скрестив руки.
Я разгонялся все сильнее, меняя направление, двигаясь то вперед, то назад, демонстрируя все, на что был способен. Эверли смеялась, а я резко остановился прямо перед ней, забросав ее икры ледяной крошкой.
— Впечатляет, — ухмыльнулась она.
— Давай устроим гонку, — предложил я. И черт возьми, я давно не получал такого удовольствия от катания на льду.
Мы оба смеялись, и тут она взмолилась, чтобы я сделал ее любимый трюк из «Грязных танцев». Я закатил глаза, но все-таки согласился.
— Никто не ставит Бэйби в угол! — закричала она, отъезжая на дальний край катка, а потом со всех сил устремилась ко мне. Ее тело взлетело в воздух — точно так же, как в детстве.
Я без труда поймал ее и поднял высоко над головой, катясь спиной вперед по катку.
Эверли тяжело дышала, когда я наконец поставил ее на лед.