— Я забыла, как это весело.
— А я нет, — поддел я, но в голосе все же проскользнула правда. Я и правда забыл, как это ощущается.
— Время для торта? — спросила она.
— Абсолютно, — ухмыльнулся я.
Мы вернули коньки и направились в Honey Bee's — пекарню Вивиан.
— Боже мой, скажите, что это не он! — раздался восторженный возглас.
На тротуар вышла миссис Уинтроп, владелица цветочного магазина Sweet Blooms неподалеку.
— Хоук Мэдден, да ты еще красивее, чем я помнила! — она обняла меня, крепко прижимая к себе. — Рада тебя видеть, дорогой.
Я похлопал ее по спине и улыбнулся:
— И я рад вас видеть.
И это была правда. Я даже не понимал, как сильно скучал по этому месту, пока не вернулся. В моей жизни не было места для таких моментов. Никаких катков в маленьких городках, никаких походов за тортом среди бела дня.
Только работа. Тренировки, игры, пресс-конференции, бесконечные интервью. Каждый хотел кусочек меня.
А здесь, в Хани-Маунтин, я был просто местным парнем, выросшим в этих краях. Черт, даже мистер Чанти знал, что Эверли куда важнее фигура, чем я.
И я упивался этим. Невинностью. Тем, что можно просто пойти куда-то, и никто не будет ничего требовать. Отсутствием этого разрыва на восемнадцать направлений. Простотой, которая есть только дома.
Думаю, я нуждался в этом куда сильнее, чем представлял. И, возможно, еще сильнее — в том, чтобы загладить вину перед девушкой, идущей сейчас рядом со мной.
5 Эверли
Мы помахали миссис Уинтроп на прощание, и я распахнула дверь Honey Bee's. Моя сестра проделала потрясающую работу с этой пекарней. Вивиан всегда была сердцем нашей семьи. Она отказалась от многого, чтобы остаться дома и помогать папе с младшими сестрами после того, как мама умерла. Папа был начальником пожарной части в Хани-Маунтин, и Вивиан пожертвовала своей университетской стипендией, чтобы поддержать семью.
Она всегда подталкивала меня следовать за мечтами, и я уехала на другой конец страны, в Нью-Йорк. Оставаться дома тогда даже не рассматривалось. Черт, даже приезжать домой для меня было испытанием.
Я изучала психологию и получила докторскую степень по спортивной психологии. Не нужно быть гением, чтобы понять: все мы справляемся с горем по-разному. Бейся или беги. Самый базовый инстинкт выживания.
Моя сестра — боец, сама того не осознавая. А я — беглянка.
Я бежала из дома. Бежала от Хоука. Бежала от всего и всех, кого любила.
В этом не было ничего достойного, и я не гордилась собой. Но все мы устроены по-разному, и это был мой способ пережить утрату. Черт, я до сих пор переживаю ее. Я просто зарылась в учебу на много лет.
И я отчетливо понимала, что эта работа — не только про Хоука. Работая со спортсменами, которые пытаются найти себя, я получала слишком много прозрений о собственной жизни — иногда больше, чем хотелось бы.
— Хоук! — воскликнула Вивиан, выбегая из-за прилавка и бросаясь в объятия моего бывшего.
Все они его обожали. Мы встречались четыре года, но дружили с детского сада. И когда я закончила все это и отказалась обсуждать, мои сестры меня поддержали. Никогда не давили. Будто понимали, что мне слишком больно. И они были правы.
— Привет, маленькая мама, — сказал он, подхватывая ее и раскручивая. — Слышал, у тебя в духовке пирожок.
Джилли, лучшая подруга Шарлотт, и Джейда, младшая сестра Нико, которые работали у Вивиан, буквально таяли при его появлении. Его харизма ощущалась физически. Хоук поставил Виви на ноги и подошел к ним, обняв обеих.
Да, этот мужчина был рожден очаровывать.
— Мы должны сделать селфи, чтобы доказать всем, что звезда НХЛ заходила в мою пекарню, — сияя, сказала Виви.
— Может, лучше повесишь вот эти? — предложил Хоук, протягивая ей телефон и пролистывая фото. Я заглянула и тут же почувствовала, как заливаюсь румянцем.
Он сфотографировал меня, когда я крутилась на льду.
— Ты каталась? — в глазах Виви выступили слезы.
— Ничего особенного, — пожала я плечами.
Конечно, это было важно. Я не выходила на лед с тех пор, как мама заболела. Это было наше с ней особенное занятие. Мама в школьные годы была фигуристкой и долгие годы тренировала меня.
Вивиан крепко меня обняла, а когда я отстранилась, положила ладонь на ее маленький животик.
— Может, я научу этого малыша парочке приемов на льду?
— Уже знаете, кто будет — мальчик или девочка? — спросил Хоук, глядя на витрину с выпечкой. — Может, у вас тут растет маленький хоккеист.
Джейда и Джилли хихикали и строили глазки, словно старшеклассницы. У обеих были парни, но я понимала, что Хоук умел сводить с ума любую женщину. Так же было и со мной — большую часть моей жизни.