Князь Магнуссен подскочил к Преданному и, вложив в приказ всё презрение и ярость, прошипел:
— Сними одежду! Пусть все увидят, насколько лицемерен твой новый Хозяин!
Шерлок вздрогнул от неожиданно пробежавшей по телу дрожи. Он не мог спутать ЭТО ни с чем. Старая Связь, слабая, как умирающий росток, тонкая, как паутина… Но это была она — сжимающая сердце хищной лапой, принуждающая выполнять… Нет. Только не это. Только не снова это ненавистное подчинение… Мозг в молниеносном режиме искал пути спасения, привычно готовясь окунуться в волну невыносимой боли…
Стоп. А почему, собственно, нет?
Не дав животной ярости в прозрачных глазах на узком хищном лице его бывшего Хозяина смениться неуместной догадкой, Шерлок, приняв единственно верное решение и для поддержки притянув к себе мощный поток идущего от его Джона идеального тепла, тут же взял под контроль и тело, и эмоции. Любые эмоции. Спокойно встав со своего места, он прошёл на середину комнаты и, без тени смущения, принялся хладнокровно разоблачаться.
Присутствующие, ошарашенные происходящим, обалдело наблюдали, как одежда — вещь за вещью — размеренно опускается к ногам постепенно обнажающегося стройного тела. Джон, вскочивший было вместе с Чарльзом, вконец измотанный взлетами и падениями своих надежд за этот долгий и безумный день, обессиленно опустился в своё кресло. Он помнил это постылое клеймо Дома Магнуссенов, впечатанное в плечо Преданного над знаком Школы. Помнил, как смутился Шерлок, когда губы Джона первый раз коснулись переплетённых в ненавистную монограмму шрамов. Побледневших, каким-то невероятным чудом полусошедших, но всё ещё отчётливо различимых на мраморной коже, когда он покрывал её поцелуями в своём кабинете, а потом в спальне, клеймил ласковыми прикосновениями, пытаясь забрать всю боль, все перенесённые беды, сцеловать горькое и ненужное, заменив своей нежностью и своей любовью… Неужели сейчас это старое тавро повлияет на решение суда? Господи! Если ты видишь сейчас нас, если слышишь своего помазанника! Не допусти!
Последняя часть туалета оказалась на паркете. Гордый. Слишком гордый взгляд для Раба. И невероятно пронзительный для обыкновенного человека. Идеально скроенное тело. Светящаяся перламутром ровная кожа, лишь кое-где уязвленная следами «любви» прежнего Хозяина, и небольшая аккуратная метка на плече. Лишь одна. Знак Школы Идеальных Слуг.
Всё более округляющиеся глаза Джона, не верящего своему зрению, всё сильнее вытягивающаяся и без того узкая физиономия Чарльза Магнуссена, потрясенно замершего посреди очередного резкого жеста в сторону бывшего слуги, словно подчинялись какому-то извращенному закону сохранения масс: едва зародившаяся усмешка на доселе невозмутимом лице Шерлока с каждой секундой всеобщего потрясения становилась явственнее, постепенно перерастая в открытую и яркую улыбку, осветившую присутствующих наподобие полуденного солнца. В серо-зелёных омутах обнаженного херувима заплясали черти и плеснуло пенным рождественским пуншем весёлое торжество.
Первым, в отличие от других не вошедший в транс от вида открывшегося великолепия, пришёл в себя сам сэр Чарльз. Подскочив вплотную к Преданному, он, не обнаружив ожидаемого клейма, ни чужого, ни своего, казалось, почти впал в истерику, ощупывая тонкими пальцами то место, в которое с таким сладострастием год назад впивался раскалённым железом, упрямо не веря ни глазам, ни пальцам, но не находя ничего, что, по его убеждению, совершенно точно должен был найти.
— Как… Как это может быть? — шептал он, пытаясь примирить своё зрение и осязание хоть с какой-то логикой: — Ладно, пусть моё клеймо исчезло… Возможно, это из-за изменённой Связи, хотя я абсолютно уверен, такой ожог — он должен был остаться навечно… Ничем не вывести, только перекрыть! А оно было здесь! Я знаю толк в ожогах… — он шептал и шептал, Шерлок чуть морщился, позволяя, однако, елозить носом по своей коже — пусть убедится. Это не для него. Для других!
Не выдержал такой бесцеремонности пришедший в себя следующим Джон. Решительно откинув все сомнения, разом приняв свершившееся чудо, как нечто само собой разумеющееся — это же Шерлок, с ним рядом всегда есть место чуду — он уверенно и громко произнёс:
— Думаю, никто не сомневается в Ваших глубоких познаниях в ожогах, милорд. Но ведь клейма нет? Вы убедились в этом? Значит, нет и Связи. А значит, прав на Шерлока у Вас тоже нет.
Но тот всё не успокаивался:
— Невероятно, абсолютно гладкая кожа! Но ТВОЁ? Где же твоё клеймо? Куда ТЫ его поставил? — Он отступил-таки на пару шагов и приказал: — Повернись, разведи руки!
Шерлок, чуть пожав плечом, дабы не продемонстрировать явного повиновения, плавно развернулся к стоящим идеально прямой спиной, медленно развёл руки в стороны, показав ладони с одной и с другой стороны, поднял с шеи отросшие волнистые пряди, дабы и там все могли увидеть — ничего.
— Ноги! — не сдавался покрывающийся пятнистым румянцем князь.
Шерлок невозмутимо согнул сначала одну, показывая стопу, затем, изысканным движением танцора перенёс вес на медленно и до коварства изящно опустившуюся конечность и продемонстрировал отсутствие меток на другой. Усмехнулся:
— Могу встать на руки или принять любую другую позу, пока вы ищете то, чего нет.
Кто-то сглотнул. Кто-то невольно подался вперёд. Невозмутимо взирающий на происходящее сир Майкрофт довольно громко хмыкнул.
Джон, сам минутно заворожённый неповторимой грацией сногсшибательного тела, гневно встрепенулся:
— Может, вы его ещё выпотрошите?! Я не ставлю тавро на людей, сэр Магнуссен! Я не ставлю тавро на друзей. Оденься, Шерлок, — Преданный тут же повиновался, без спешки, но быстро возвращая на место элементы сброшенного гардероба, а Джон, сдерживая то ли невероятную ярость, то ли безудержный восторг, продолжал: — Ваше Императорское Величество, Ваша честь, господа. Имею ли я право считать себя оправданным и могу ли предложить господину Шерлоку остаться при шотландском дворе в должности моего секретаря?
Сэр Чарльз Магнуссен, вяло наблюдающий за вдевающим пуговицы в петли камзола Шерлоком, тем временем, всё более прищуривался с гримасой человека, что-то упустившего и не понимающего — что именно. Привычное: — Он раб! — прозвучало почти отстранённо.
Джон так же привычно в тысячный раз за день внёс ответную реплику:
— Он человек. И мой друг.
Сир Майкрофт, всё это время заинтересованно наблюдавший за развернувшейся баталией со своего места, постучал двумя пальцами по губам и, с необъяснимым весельем сверкнув в последний раз глазами на Шерлока, поднял руку ладонью вверх, приглашая замешкавшегося судью вынести окончательный вердикт. Тот, тут же очнувшись от всеобщего замешательства и потрясая едва заметно съехавшим набок париком, громко и значимо произнёс:
— Да. Несомненно, Ваше Величество. Суд подтверждает Ваше право. Документы и заключение Вы можете получить через пару часов и более мы не посмеем Вас задерживать.
— Если только Вы не захотите воспользоваться нашим гостеприимством ещё на какое-то время, — добавил от себя Император. Джон благодарно улыбнулся сиру Майкрофту и склонился в вежливом поклоне:
— Благодарю, Ваше Императорское Величество. Но вызов в суд застал меня так неожиданно, что пришлось бросить текущие дела, а, как известно, нерешённые проблемы имеют свойство очень быстро накапливаться, превращаясь в настоящие завалы. Я не могу слишком задерживаться с обратной дорогой, но, конечно же, отправлюсь в путь не раньше, чем мы обсудим все вопросы, которые Вы посчитаете необходимым мне задать или прояснить.