Если бы кто-то сейчас потребовал у Джона честного признания: кому принадлежат его собственные сердце и душа, а вместе с ними — и разум с телом, — он, не задумываясь, указал бы на Шерлока. И плевать он хотел на все правила и приличия. Но… Их разговор вновь стал приобретать тот опасно волнующий тон, которому, по убеждению шотландского короля, здесь и сейчас было не место и не время — не в чужом дворце, под крышей которого до сих пор, скорее всего, находится и их озлобленный своим проигрышем враг. То, что Джону хотелось сказать и сделать в ответ на столь искреннее проявление чувств Преданного, требовало более подходящих условий, и, клятвенно пообещав себе при первой же возможности продемонстрировать Шерлоку всю силу и глубину собственных переживаний, Его Величество позволил себе лишь крепкие объятия, подкреплённые идущим от самого сердца многозначительным восклицанием:
— Ты даже не представляешь, как я рад, что всё обошлось!..
Однако, несмотря на данные себе самому клятвы, живое тепло прикосновений оказалось слишком серьёзным испытанием для силы воли шотландского монарха, и, невольно растворяясь в нём, Джон собирался уже послать к чертям все, только что казавшиеся такими весомыми, аргументы, как интимность момента была нарушена осторожным стуком в дверь.
С сожалением выпуская из рук не сумевшего сдержать короткий разочарованный вздох Шерлока, Его Величество недовольно буркнул:
— Что там ещё?!
— Простите, государь, — доложил дежуривший у входа в королевские покои капитан, виновато отводя взгляд, — но к Вам мистер Найт. С поручением от Короля-Императора.
Посланник сира Майкрофта, поспешивший с порога поздравить короля с удачным завершением дела, сообщил Джону, что император ожидает его в своём кабинете, куда и просит явиться незамедлительно:
— Его Императорское Величество, зная о Вашей занятости, не желает задерживать Вас в Лондоне дольше необходимого и поэтому хотел бы обсудить с Вами некоторые интересующие его вопросы безотлагательно. Если это, разумеется, будет удобно.
— Я готов встретиться с сиром Майкрофтом в любое время, — томимому некоторыми подозрениями о причастности императора к благополучному для них исходу судебного разбирательства шотландскому монарху тоже не терпелось как можно скорее увидеться с верховным правителем. Разумеется, озвучивать свои подозрения Джон не собирался, но надеялся, что ему хватит дипломатических способностей прощупать этот вопрос не слишком открыто и, если получится, то хотя бы намекнуть императору на свою безграничную благодарность.
— Государь настаивает, чтобы Вы взяли с собой и господина Шерлока, Ваше Величество, — вежливый поклон в сторону секретаря сопроводился заинтригованным взглядом. — Мы все тут наслышаны о незаурядных способностях вашего нового помощника.
— Вот как? — эта новость не вызвала у короля особого восторга. — Поразительно, как быстро распространяются слухи.
Понимая, что его замечание было неуместным, мистер Найт несколько смутился, но, тут же взяв себя в руки, сделал приглашающий жест:
— Прошу, Ваше Величество, следуйте за мной.
В просторной приёмной сира Майкрофта, невзирая на довольно позднее время, толпилось достаточно народу: перелистывая принесённые бумаги, прохаживаясь или негромко переговариваясь, посетители ожидали своей очереди, и Джон с сочувствием подумал о той громадной, не сравнимой с его собственной, ответственности, что лежала на плечах этого неизменно собранного и элегантного человека, по сути, ещё совсем нестарого мужчины, за величественной неспешностью которого всегда чувствовалась мощная сила и безграничная энергия.
Оставив шотландского монарха и его секретаря среди разной степени важности чиновников и ходатаев, сопровождающий проскользнул в императорский кабинет, и через пару минут из-за украшенной гербом Дома Холмсов двери показался благообразный камер-лакей, объявивший, что на сегодня приём окончен. Когда приёмная опустела, и последний посетитель, покинув кабинет, поспешил к выходу, на ходу запихивая подмышку едва не рассыпавшиеся документы, появившийся вновь мистер Найт поманил Джона, приглашая его в святая святых лондонского дворца.
— А, вот и Вы, Джон! — приветствовал венценосного собрата сир Майкрофт, вставая из-за широкого, заставленного аккуратными стопками бумаг и массивными письменными принадлежностями стола. — Надеюсь, я не расстроил никаких Ваших планов?
— Ну что Вы, милорд, — отвечая на радушие хозяина кабинета почтительным поклоном, в свою очередь извинился Шотландец, — это я, должно быть, помешал Вашему Величеству закончить приём должным образом. Но если бы Ваш секретарь не сообщил, что Вы желаете видеть меня незамедлительно, я бы не посмел нарушить заведённый при здешнем дворе порядок.
— Государственные заботы невозможно завершить, их можно разве что отложить — это известно всякому правителю, — император, казалось, совсем оставил привычный церемонный тон. — Думаю, со своими делами Вы поступаете так же, любезный друг!
— Да, но мне бы не хотелось, чтобы кое-кто решил, будто Вы отдаёте мне особое предпочтение, — последний раз в неформальной обстановке Его Величество общался с сиром Майкрофтом лет двадцать назад, когда они с отцом были приглашены на коронацию юного английского наследника престола, и теперь чувствовал себя несколько неловко.
— «Кое-кто» отправился в своё княжество прямо из Зала Суда, — пожал плечами император. — Это было не слишком учтиво с его стороны, зато и нам дало право не придерживаться излишних формальностей. Как верховный правитель Объединённой Империи, я, разумеется, не должен никому раздавать преференций, но как человек — вполне вправе иметь некоторые симпатии. Почему бы нам не употребить сие обстоятельство себе на пользу и не отужинать вместе, в узком кругу? Я и Вы. И ещё Ваш друг, — лёгкий кивок в сторону Шерлока.
— Будет ли это уместно?.. — усомнился Джон. — Не вызовет ли ненужных пересудов? Положение моего секретаря для многих всё ещё слишком неоднозначно…
— Ваше Величество, не сомневайтесь: у Императора, кроме обязанностей, есть ещё и права, и одним из них, а именно — поужинать в компании интересных и приятных людей — я и собираюсь сегодня воспользоваться. В конце концов, хотелось бы поближе узнать человека, ради которого князь Магнуссен поднял всю эту бурю в стакане.
Следуя императорскому распоряжению, отданному лишь повелительным жестом, тут же, в кабинете, слуги ловко накрыли стол, отчего ужин приобрёл непринуждённый и дружеский характер.
Сир Майкрофт, проявив себя исключительно гостеприимным хозяином, был внимателен и обходителен, но Джон, почему-то припомнивший, как вчера он сам с такой же приветливостью обхаживал господина Найта, никак не мог избавиться от странного ощущения, будто весь этот тёплый приём затеян с какой-то особой, совершенно непонятной ему целью. Сочтя свои подозрения игрой разгулявшегося после пережитого воображения, Его Величество постарался отмести их и насладиться, наконец, спокойствием и добрым общением, подкреплённым изысканными, ласкающими не только вкус, но и взор с обонянием блюдами и безупречно подобранным к ним вином.
— До меня постоянно доходят слухи, — меж тем, покачивая в руке высокий бокал, вёл неспешную беседу император, — о той бурной деятельности, которую Вы, Джон, развели в своём королевстве. Говорят, Вам удалось провести несколько очень удачных реформ — и за невероятно короткий срок?
— Да, кое-что сделать действительно получилось, — кивнул польщённый король. — Мы реформировали образование и медицину, сделав их доступными и низшему сословию также; внесли некоторые изменения в законы, чтобы привести их в соответствие с нынешними потребностями; заложили несколько новых фортов, как часть оборонной системы. А ещё планируем провести осушение отдельных участков болот в тех местах, где они слишком близко подступают к поселениям — рассчитываем, что это сократит заболевание малярией среди простого люда.
— Насколько я помню, Вы не планировали ничего подобного во время нашей последней встречи, — благосклонно улыбнулся император. — Последовали моему совету и научились перераспределять обязанности, Джон?
— Можно и так сказать, — снова согласно кивнул Шотландец. — Ведь тут главное — найти того, кому бы можно было довериться в подобных вопросах, человека достаточно разумного, компетентного и незаурядно мыслящего. И когда небо настолько благоволит к тебе, что посылает такого исключительного помощника — надо быть полным глупцом, чтобы этим не воспользоваться.