— Ты в чём-то подозреваешь Короля-Императора? — от настолько неожиданного предположения брови Джона полезли на лоб, а сам он даже остановился, удивлённо уставившись на автора этой странной нелепицы.
— Пока у меня нет для этого оснований, но даже если учесть его искреннюю к Вам симпатию, не стоит исключать возможность далекоидущих политических интриг. И неясно, какая роль в этом будет отведена Вам или мне, — несмотря на кажущуюся несуразность, предположения Шерлока выглядели вполне допустимыми, чего шотландский король не мог отрицать при всем своём желании.
Не найдясь с ответом, Его Величество только раздражённо махнул и продолжил путь к отведённым им покоям, но за ближайшим же поворотом натолкнулся на командира собственной охраны, бесцельно слоняющегося по пустынному коридору.
— Государь! — немного смешавшись, капитан Лестрейд поспешил объяснить свой поздний променад вблизи императорских апартаментов: — Вас долго не было, я решил пойти вам навстречу, на всякий случай. Князь покинул Лондон сразу после суда, но его ищейки могли и сюда затесаться.
— Бог мой! Меня окружают параноики, — выдохнул король. — Думаешь, кто-то рискнёт напасть на меня во дворце верховного правителя Европы? Или тоже подозреваешь сира Майкрофта в заговоре?
— В каком ещё заговоре? — не понял Лестрейд, переводя недоуменный взгляд с Его Величества на королевского секретаря и обратно.
— Забудь, — отмахнулся Джон. — Наверное, сказываются последствия сегодняшнего тяжёлого дня. Надо отдохнуть, завтра с утра отбываем в Эдинбург.
— О, я действительно кое-что забыл! — капитан поспешно сунул руку в карман и, выудив оттуда небольшой бархатный мешочек, вытряхнул в горсть его содержимое. — Вот, возвращаю в целости и сохранности, — протянул он ладонь Шерлоку. Преданный замер, задумчиво разглядывая лежащие на ней вещицы: подаренный Его Величеством перстень и амулет — сохранённую старым торговцем Школы единственную частичку безвозвратно забытого детства её воспитанника.
— Почему они у тебя? — подозрительно нахмурил брови Джон, оглядывая скромные сокровища.
— Это я передал их Лестрейду, государь, — пробормотал Шерлок, не выходя из своей внезапной отрешённости, — не хотел, чтобы эти предметы достались князю Магнуссену, если бы… небеса оказались к нам не так благосклонны…
— Значит, ты не был уверен в благополучном исходе дела? — чувствуя неприятный, разливающийся в груди холодок, ещё больше нахмурился король. Шерлок, наконец, моргнул, возвращаясь в реальность:
— В этом было задействовано слишком много особ, чтобы предположения могли превратиться в уверенность. Люди — не факты, на них не так просто опираться, Ваше Величество. — Но тут же постарался унять тревогу своего сюзерена: — В любом случае, сейчас это уже не имеет значения.
Джон, и сам будучи рад как можно скорее забыть дурацкий магнуссеновский иск и все связанные с ним переживания, дабы отвлечься от неприятных картин, которые разгулявшаяся фантазия с несвоевременной услужливостью принялась изображать перед его мысленным взором, постарался сосредоточить своё внимание на украшениях, по-прежнему ютящихся в сложенной лодочкой капитанской ладони. Приняв задумчивость Шерлока за нерешительность, он поспешил развеять предполагаемые сомнения, которые, по мнению Джона, могли возникнуть в странной голове его осмотрительного секретаря.
— Да, ты прав — всё закончилось хорошо, а значит и Грегу больше незачем хранить у себя твоё имущество. Так что… — Его Величество сгрёб вещицы с ладони Лестрейда и протянул их Шерлоку.
— Прошу прощения, государь…
По рассудительному тону молодого человека Джон понял, что его предположения весьма близки к истине, а тот продолжал:
— Я заметил у сира Майкрофта точно такой же перстень, вероятно — упомянутую Вами пару к этому. Он носит его на левой руке, как и королевский фамильный изумруд, и, по всему видно, дорожит этим кольцом. Не сочтёт ли император оскорблением то, что второй экземпляр столь ценной для него вещи оказался на пальце безродного слуги, и не станет ли обвинять в этом Вас?
— Кажется, мы с тобой уже обсудили данный вопрос. — Для Джона, готового положить к ногам друга и возлюбленного все сокровища мира, какой-то перстень действительно казался мелочью, не стоящей ни споров, ни пререканий. — Во-первых, не император ли только что жал руку этого самого «безродного слуги»? А во-вторых, сие кольцо не является атрибутом королевской власти, поэтому я могу подарить его тому, кому пожелаю. Что же касается его символического значения — то кто, как не ты достоин подобного подарка? Я дал тебе этот перстень в знак дружбы и верности, и не думаю, что мой поступок может оскорбить сира Майкрофта: и дружба, и преданность всегда высоко ценились наследниками Дома Холмсов.
Не дожидаясь дальнейших возражений, Его Величество уверенным жестом перехватил запястье дёрнувшейся ему навстречу изящной, но сильной руки, и, даже не задумываясь над неоднозначным символизмом своего действия, водрузил поблёскивающую глубокой синевой драгоценность на палец Преданного.
Ставший невольным свидетелем двусмысленной сцены капитан, смущённо кашлянув, поспешил отвернуться, внезапно заинтересовавшись узором висящего на стене роскошного гобелена. Шерлок же, больше не пытающийся приводить свои убедительные, но совершенно не достигающие королевского понимания резоны, покорно и благодарно кивнул, принимая из джоновых рук и старый амулет, машинально скользнув большим пальцем по полустёршейся букве на гладко отполированной древесине.
Тем временем, бой часов на одной из дворцовых башен, приглушёнными раскатами проникающий даже сквозь толстые стены замка, возвестил о наступившей полночи.
— Ваше Величество, — налюбовавшись работой старинных ткачей, командир личной охраны решил, что проявленного им такта уже вполне достаточно, — если Вы желаете отбыть завтра пораньше, думаю, действительно самое время подумать об отдыхе. Дорога предстоит долгая, к вечеру неплохо было бы добраться до Нортгемптона…
— Да, согласен, — почувствовав, как накопившаяся за день усталость тяжёлыми цепкими лапами ложиться на плечи, кивнул король. — Идём, Шерлок! Не знаю, как ты, а я порядком вымотался. — Не сдержавшись, он сладко зевнул, но, вновь заметив вернувшуюся на лицо по-прежнему сжимавшего в руках деревянную вещицу секретаря некоторую отстранённость, тут же полюбопытствовал: — С тобой всё хорошо?
— Да, государь, — последовал незамедлительный ответ, но тревога не оставила Джона: ему всё сильнее начинало казаться, что лондонский замок имеет на парня какое-то странное воздействие… И, словно подтверждая мысли короля, Шерлок вдруг заинтересованно прищурился:
— Ваше Величество, а возможно ли где-нибудь здесь, в Уайт холле, увидеть изображение всей ныне правящей королевской семьи?
— Семейные портреты династии Холмсов находятся в анфиладе на втором этаже. Думаю, среди них есть и семейство сира Майкрофта… — Джон с удивлением воззрился на своего недавно победно отвоёванного Преданного. Похоже, пережитое судебное разбирательство действительно послужило ощутимым толчком к изменениям в личности его секретаря, и королю оставалось лишь надеяться, что эти, такие ожидаемые им изменения, не разрушат существующую между ними связь. — А тебе зачем?
Шерлок неопределённо мотнул кудрявой головой:
— Чистое любопытство, государь!
— Что ж, — прислушавшись к себе и поняв, что накатившая было усталость сдала свои позиции, уступив место откровенной заинтригованности, Джон легко улыбнулся. — Идём, удовлетворим твоё любопытство, пока есть такая возможность, — и свернул на парадную лестницу, чинно минуя застывших у её основания статуеподобных гвардейцев.
Позади, не смея выразить своё недовольство столь поздним и неоправданным моционом обожаемого сюзерена и его непоседливого друга, тяжело вздохнул Лестрейд.
Утро — серое и промозглое — поначалу ничуть не испортило приподнятого душевного расположения шотландского монарха. Шерлок, хотя и проведший минувшую ночь не в королевской опочивальне, а — от греха подальше — в комнате стражников, ехал рядом, и от этой близости Его Величеству было тепло и спокойно.