В трепетной готовности, с которой Шерлок ответил на накрывший его губы поцелуй, было безоговорочное и абсолютное согласие с монаршей волей Его Величества Джона Хэмиша Ватсона.
Столица встретила своего короля приветливым ясным закатом, обещавшим если и не хорошую погоду, то, по крайней мере, спокойное безветрие.
Во дворце же спокойствием и не пахло. Встревоженные необъяснимо затянувшимся отсутствием государя, придворные соревновались в изобретении более-менее правдоподобных версий, оправдывающих столь странную отлучку. По старинным, украшенным гобеленами, картинами и овеянными боевой славой рыцарскими доспехами коридорам ползли подозрительные слухи, с появлением Его Величества предусмотрительно спрятавшиеся по тёмным углам, но, к сожалению, никуда не исчезнувшие. Истомлённый вид молодого монарха, успевшего за почти двухнедельный обратный путь обзавестись рыжеватыми усами и такого же цвета щетиной на впавших щеках, лишь придал домыслам однозначное направление. Каждый, с кем Джону пришлось встретиться в тот вечер, решил про себя, что король в дороге подхватил какую-то хворь, и послужившую причиной задержки.
Терпеливо вынеся причитания по этому поводу миссис Хадсон и сочувствующие вздохи и взгляды добросердечного камердинера, Его Величество не стал опровергать всеобщего заблуждения, оказавшегося слишком удобным оправданием, чтобы им пренебречь. Придумывать что-то более убедительное у Джона не было ни сил, ни желания.
Расставшись с Преданным впервые с того благословенного часа, когда их взаимные и глубокие чувства, наконец, смогли получить достаточный для себя выход, шотландский монарх испытывал невероятную усталость и опустошённость. Не спасало даже осознание того, что Шерлок находится совсем недалеко: тело и душа тоскливо стенали, требуя присутствия любимого в самой непосредственной близости, на расстоянии, не большем вытянутой руки или, хотя бы, ласкающего взгляда. Без особой охоты позволив заботливому Анджело привести себя в относительный порядок, но почему-то так и не дав притронуться ни бритвой к отросшей бородке, ни ножницами к непривычному состоянию своей шевелюры, Джон равнодушно поковырялся в поданном ужине и совсем было вознамерился отправиться в постель, подкрепив себя бокалом подогретого вина и надеясь хотя бы сном утешить тревожимое неудовлетворёнными желаниями сердце, когда вытянувшийся в струнку лакей доложил о приходе Её Величества королевы.
Отказать супруге после столь долгой разлуки Джон не посмел. Мэри же, войдя в покои венценосного мужа в сопровождении лейб-медика, чем вызвала некоторое удивление Его Величества, присела в отточенном реверансе и, получив в ответ вежливый кивок, тут же поспешила выразить супругу свою обеспокоенную радость по поводу его возвращения.
— Счастлива приветствовать Вас дома, сир! Но Бог мой, — воскликнула она, устремляя на мужа полный сочувствия взор, — я, видно, не зря так тревожилась, и все слухи, что в дороге Вы захворали, правдивы? Вид у Вас просто-таки болезненный. Это ужасная неприятность! — Приблизившись к мужчине почти вплотную, Мэри с тревогой заглянула в синеву королевских глаз. — Надеюсь, сейчас Ваше самочувствие уже лучше? Я привела господина Андерсона, чтобы он осмотрел Ваше Величество.
— В этом нет необходимости, мадам, — как можно приветливей улыбнулся Джон, чуть отодвигаясь и стараясь унять неприятно шевелящуюся в душе неприязнь, невольно возникшую в нём при виде щебечущей супруги. — Да, мне… немного нездоровится, но это сущие пустяки, не стоящие внимания. Следствие непогоды и затянувшегося путешествия — не более того.
— Вот как? — Голосок Её Величества сделался сладким до приторности: — Но, кажется, эта болезнь всё-таки заразна. Я встретила Вашего секретаря — он выглядит не многим лучше Вас, государь… И это при том, что господин лейб-медик не раз восхвалял железное здоровье юноши! Что же, видимо, такова плата за то, чтобы быть приближенным к Вам, сир!
Королева печально вздохнула, в порыве показного сожаления прижимая руки к кокетливо обрамлённой шелками и кружевом груди:
— Думаю, всё намного серьёзней, чем Вам кажется, мой дорогой муж, и это просто чудо, что болезнь миновала капитана Лестрейда и стражников. Они ведь тоже были рядом с Вами?
Неохотно признавая за супругой право на подозрение и даже на некоторую язвительность, Джон, тем не менее, не желал позволять Мэри подобных двусмысленных замечаний, особенно после того, как сама бывшая леди Морстен оказалась далеко не такой уж невинной и безупречной. Ватсон безотчётно скользнул взглядом по заметно раздавшейся талии женщины, прикидывая, насколько естественной будет выглядеть его вынужденная наивность в этом щекотливом вопросе, когда королева всё же решится сказать ему о своём положении. И сколько ещё она намерена скрывать это?
Оказалось, разговор о болезни не был так уж бессодержателен. Заметив на лице монарха недовольное выражение, Мэри тут же повернула речь в нужном ей направлении:
— Не сердитесь на меня за мое беспокойство, сир, — женщина сменила тон, позволив стать ему таинственным и значительным. — Дело в том, что оно вызвано не только тревогой за Ваше бесценное здоровье, хотя это, конечно, заботит меня прежде всего, но и тем, надеюсь, счастливым обстоятельством, о котором мне хотелось бы сообщить Вам безотлагательно.
Королева гордо выпрямилась и улыбнулась самой светлой торжественной улыбкой, на которую была способна:
— У меня чудесная новость: я собираюсь подарить Вам наследника, мой король!
Джон секундно замер: несмотря на давнюю осведомлённость и нетерпеливое ожидание чего-то подобного, это сообщение, странным образом, произвело на него обескураживающий эффект, прозвучав в контексте лёгкой язвительности начала разговора чуть ли не объявлением войны.
— Вы же понимаете, насколько осторожной мне нужно быть теперь во всём, что касается собственного здоровья и безопасности? — продолжала меж тем Её Величество, настойчиво выискивая в монарших чертах отзыв на неожиданное, по её мнению, событие. — Отныне я отвечаю не только за себя, но и за будущее нашего государства.
С усилием выходя из непроизвольного оцепенения, Джон постарался придать лицу подобающее выражение. Получалось не очень убедительно, судя по побледневшим щекам его венценосной супруги и зарождающемуся смятению в её ищущем взгляде, и Его Величество, прочистив горло, поспешил вслух подтвердить своё удовлетворение услышанным:
— Похоже, небеса благоволят нам, моя дорогая Мэри! Неужели это правда? Так скоро? Вы уверены?
Облегчённо вздохнув, королева перевела взгляд на молчаливо топчущегося у дверей доктора, призывая его к участию в беседе.
— Без всяких сомнений, государь, — мелко закивал господин Андерсон, часто моргая и пряча глаза. — Её Величество в положении, я лично удостоверился в этом.
Джон едва поймал себя за язык, чуть было не попав впросак с вопросом о сроке. Они с Мэри были близки лишь единожды, и было бы странно интересоваться подобным. Вместо этого он полюбопытствовал о течении беременности, обретя, наконец, соответствующий столь важному и радостному событию тон.
— Срок слишком мал, чтобы на данный момент как-то обременить королеву, сир, — в голосе доктора проскальзывала едва уловимая неуверенность. — Но в дальнейшем нужно будет предпринять все меры предосторожности: при всём уважении, Её Величество не так юна, чтобы первая беременность не вызывала определённых опасений. Возможны любые осложнения, вплоть до преждевременных родов.
Слова лейб-медика резанули сердце Шотландца горечью разочарования. Так вот какое решение нашла его любезная жёнушка! И, само собой, для этого ей понадобились пособники, а как иначе?
Джон никогда не предполагал в Филиппе Андерсоне особых способностей и ума, приблизив его скорее в благодарность за ту преданность, которую доктор когда-то проявил, оказывая Его Величеству помощь под градом вражеских ядер и пуль, чем за заслуги на эскулаповом поприще. Но Ватсон доверял старому боевому товарищу. Сейчас же это доверие рушилось, подобно карточному домику, оставляя после себя холод и сосущую пустоту. «Интересно, почему он идёт на эту ложь? — размышлял король в вялой попытке найти предательству Филиппа хоть какое-то оправдание. — Как Мэри удалось его убедить? Обратилась ли она к его состраданию и жалости, или всё намного проще и тривиальней? Подкуп? Шантаж? Кажется, Шерлок как-то упомянул, что доктор азартный игрок… Неужели — просто деньги?»