Но независимо от близости к реальному положению вещей, каждый из этих кривотолков был чреват последствиями разной степени неприятности, и королю ничего не оставалось делать, как внести во всё происходящее ту ясность, которая бы позволила не только поумерить разгорающийся пожар злословия, но и защитить честь монарха и, возможно, саму жизнь его преданного слуги.
Призвав на помощь всю свою решительность, шотландский монарх велел собрать советников, справедливо полагая, что просвещение лучше начать с головы, и когда достопочтенные государственные мужи, рассевшись за длинным столом, готовы были выслушать своего государя, обратился к ним с непродолжительной, но весьма пламенной и не лишённой убедительности речью:
— Мне стало известно, уважаемые господа, — окинул он строгим взглядом обращённые к нему лица, — что при дворе ходят самые странные и даже безобразные слухи, касающиеся меня и молодого придворного, господина Шерлока, с некоторых пор исполняющего обязанности моего личного секретаря. Недалёкие умы, наделённые глупыми языками, распространяют об этом всякие небылицы. Что ж, я должен признать, что некоторая доля правды в этом всём есть, но, скрытая множественными покровами откровенной лжи, она теряет свой подлинный смысл и превращается лишь в некое подобие истины…
Коротко, стараясь донести лишь саму суть, не отвлекаясь на ненужные, по его мнению, подробности, Джон пояснял присутствующим подлинное положение вещей, благоразумно опуская особо щекотливые и неоднозначные моменты и внимательно наблюдая за реакцией на свои слова. Касаясь происхождения Преданного, его связи с эплдорским князем и позволяя себе несколько весьма красноречивых эпитетов по этому поводу, он с бесконечным удовлетворением отмечал, как проявляется на лицах советников выражение негодования и сочувствия при описании тех злоключений, что выпали на долю Шерлока во время его пребывания у сэра Чарльза и до того самого момента, когда сжалившиеся над юношей небеса привели его под заступничество шотландского монарха.
Однако, к сожалению, сочувствие Шерлоку и негодование по поводу действий властителя Эплдора были не единственными эмоциями присутствующих, и, заметив в устремлённых на него глазах всё возрастающие удивление и сомнение по поводу принятого королем решения спасти несчастного Преданного довольно нетривиальным способом, Его Величество вскоре был вынужден воззвать к завещанному Спасителем милосердному человеколюбию и поспешить напомнить присутствующим, сколь значительным и неоценимым был вклад Шерлока в государственные дела Шотландии за то время, пока он пребывал в должности королевского секретаря.
Раскрывая почтенным мужам повод, по которому было совершено вынужденное паломничество в английскую столицу, Джон так же не преминул подчеркнуть полное оправдание своей персоны высоким судом, снявшим все обвинения, как совершенно необоснованные, и признавшим Шерлока свободным от посягательств князя Магнуссена, что недвусмысленно подтверждали соответствующие документы, скреплённые печатью и подписью Его Императорского Величества сира Майкрофта Холмса.
— Само собой, я предложил молодому человеку своё дальнейшее покровительство, так как не раз имел возможность убедиться не только в его незаурядных способностях, но и в верности шотландской короне, — подвёл черту Джон, обводя присутствующих испытующим взглядом. — Надеюсь, никто из вас не станет спорить, что господин Шерлок принёс существенную пользу, служа при эдинбургском дворе, и было бы крайне опрометчиво с нашей стороны отказываться от его услуг в дальнейшем?
Советники, при такой постановке вопроса не найдя ни малейшего повода к возражениям, лишь нестройно закивали: одни — абсолютно убеждённо, другие — с некоторым колебанием.
Прикинув про себя соотношение сочувствующих и сомневающихся, Его Величество решил, что пришло время для дополнительных аргументов.
— Кроме всего выше сказанного, была ещё одна причина, по которой я решил не лишать Преданного нашего королевского расположения, — заложив руки за спину, произнёс он с особым нажимом. — Политика нашего славного государства, как внешняя, так и внутренняя, направлена прежде всего на защиту прав любого человека, кем бы он ни являлся. В своё время Шотландия покончила с рабством не без непосредственного участия многих из вас. И то, что именно при нашем дворе человек, жизнь которого ранее мало чем отличалась от рабской, благодаря своим заслугам и уму сможет занять достойное положение, станет убедительным примером того, что мы во всём остаёмся верными нашим убеждениям и принципам. Так будем же последовательны, лорды, и не откажем господину Шерлоку в том, чего он бесспорно заслуживает.
Сомневающиеся участники Совета, переглядываясь, беспокойно заёрзали на своих местах.
— Всё это так, государь, — подал наконец голос министр финансов, нарушая повисшую после произнесённой Его Величеством речи тишину. — Но всё же, несмотря на все заслуги этого… молодого человека, пристало ли королю теперь, когда открылось происхождение Вашего секретаря, оставлять его приближенным к своей персоне? Всё же он не дворянин…
— Вы так уверенны в этом, сэр Мальборо? — резко и холодно отозвался Джон, щуря потемневшие глаза на вновь притихшее собрание. — Хочу заметить всем присутствующим, что происхождение господина Шерлока — вещь ничем не определённая, и никаких сведений по этому поводу нет. А если учесть, что в эту нечестивую Школу попадают дети разных сословий, мой секретарь может оказаться равно как сыном плотника, так и герцога, и, отдавая должное его уму и манерам, я скорее склонен поверить во второе, нежели в первое. — Его Величество многозначительно помолчал и внезапно добавил: — Но если для кого-то из вас, господа, это не настолько очевидно, я, дарованной мне Господом властью, могу быстро исправить данную несправедливость, пожаловав юноше рыцарское звание.
Джон позволил себе лёгкую снисходительную усмешку, напоминающую подданным о том, чьё мнение за этим столом является решающим:
— Или кто-то из присутствующих сомневается в моём королевском праве на это? Или не считает заслуги Шерлока для того достаточными?
Окончательно воцарившееся молчание явилось красноречивее всякого ответа, но Его Величество, однажды начав этот разговор и будучи человеком обстоятельным, счёл нужным расставить абсолютно все точки над «i» в доведении собственного мнения и воли до сознания собранных им людей:
— Позвольте вам напомнить, господа, что каждый из вас и положением, и титулами обязан своим прапрадедам, получившим всё это от моих предков. Разве в вашем роду, лорд Грейвз, не было кузнеца, которому король Генрих Ватсон Четвёртый пожаловал дворянство и земли? А вы, граф Олдридж, не ведёте ли свою родословную от сына мельника, покрывшего себя славой во время первого крестового похода? Будьте же и вы, уважаемые потомки великих людей, справедливы к тому, кто если и не по происхождению, что, впрочем, спорно, то уж точно по дарованным Создателем талантам и благородству вправе занимать место рядом с такими же ревностными служителями короны! Давно известно: если элита государства не пополняется время от времени свежей кровью, она обрекает себя на вырождение. Подумайте лучше об этом, вместо того, чтобы сомнительным интересом и участием подкармливать досужие сплетни, и будьте достойны тех почестей, которыми вас так щедро наградил правящий Дом Ватсонов. — Джон еще раз окинул взглядом вытянувшиеся лица и не удержался, чтобы не добавить, убирая из тона явную угрозу, но не допуская и тени несерьезности в произносимых словах: — А так же помните, что милость, дарованная королевской рукой, этой самой рукой может быть и отнята.
И пока высокопоставленные физиономии вместе с осознанием сказанного государем постепенно приобретали выражение некоторой задумчивой меланхолии, Ватсон, потеребив недавно приведенную в божеский вид бородку, счёл нужным подвести итоги: