— Думаю, я достаточно ясно выразил своё отношение к этому вопросу, вам же, господа, остаётся лишь решить: удовлетворяют ли каждого из вас мои пояснения или вы в чём-то несогласны со своим королём?
Впечатлённые, кто доводами Его Величества, а кто — не допускающим компромиссов проявлением монаршей силы, к которому — все знали — шотландский король прибегал лишь в крайних и, несомненно, заслуживающих того случаях, собравшиеся медленно переглядывались и… кивали. Задав, скорее ради поддержания собственного достоинства, чем из необходимости, несколько вопросов, на которые Джон постарался ответить максимально чётко, пресекая нелепость слухов и предположений, по возможности внося ясность и аккуратно обходя щекотливые моменты, о которых посторонним знать было не положено, советники выразили сюзерену свою дружную поддержку. Впрочем, о самом щекотливом никто из них спросить так и не посмел, чему Джон был несказанно рад: лгать в лицо собственному совету он считал крайне нежелательным, правда же об их с Шерлоком отношениях представлялась делом слишком личным, чтобы становиться публичным достоянием.
Покидая собрание, словно поле славной, увенчавшейся победой битвы — уставшим, но удовлетворённым результатом, — Его Величество осознавал, что пресечь таким образом все курсирующие по замку и столице пересуды ему вряд ли удастся, но надеялся, что, по крайней мере, сумел дать чёткое представление приближённым о своём мнении на этот счёт и указать, как им самим стоит относится к подобного рода сплетням, если они не хотят лишиться монаршего расположения. В конце концов, всё, сказанное Джоном о Шерлоке, являлось абсолютной истиной, и с этим никто не мог поспорить, а вопрос принадлежности к нужному сословию был более чем поправим.
Его Величество, не собираясь откладывать сие важное дело на потом, тут же принял решение объявить о своих намерениях Преданному, терпеливо ожидающему окончания совета в королевском кабинете.
Вскинув голову при появлении государя, секретарь потянулся к нему привычно пытливым и слегка встревоженным взором, словно боясь прочесть на родном лице признаки постигшей Его Величество неудачи, но, встретившись глазами с довольно поблёскивающей синевой, тут же облегчённо расслабился.
Джон, хоть и уверенный, что тревоги Преданного касались исключительно репутации господина и возлюбленного, а не собственного благополучия, был, тем не менее, удивлён тем, с каким равнодушием Шерлок отнёсся к предложению даровать ему дворянство, а в дальнейшем — пожизненный титул и абсолютно честно заслуженные почести. Не то, чтобы Его Величество предполагал в своём секретаре какое-то особое честолюбие. Вовсе нет. Но удивительно неопределенное выражение, которое мелькнуло в обжигающей сердце бирюзовой глубине и на дрогнувших пухлых губах, показалось Джону весьма странным, если не подозрительным. Уверенно же произнесённое Преданным: «В этом нет необходимости, государь, поверьте!» — лишь усугубило интригу ситуации. Его Величество набрал было в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться целым потоком резонных доводов, продуманных уговоров и даже гневной отповеди о том, что решения сюзерена, тем более подобные, не обсуждаются, как, к собственному изумлению, был неожиданно прерван.
Сказать, что ворвавшаяся в кабинет без всякого доклада и даже требуемого приличиями стука леди Хупер, преследуемая пытающимся удержать внезапную посетительницу капитаном Лестрейдом, была крайне взволнована — не сказать ничего. Щёки девушки пылали лихорадочным румянцем, дыхание вырывалось из приоткрытого рта с порывистым свистом, а украшенный вышивкой и перьями бархатный берет, совсем недавно вошедший в обиход придворных модниц, съехал с растрёпанной причёски самым неподобающим образом.
— Ваше Величество!.. Государь!.. — задыхаясь, юная леди не могла произнести ни одного внятного слова. Джон, остановив жестом наступающего на Молли командира стражи, выжидательно уставился на девушку недоумённым взглядом. Шерлок, отчасти не желая испытывать терпение короля, отчасти — понимая, что позволить себе подобное обычно скромную мисс могло вынудить только что-то крайне важное, налил в стакан воды и поднёс посетительнице, попутно пытаясь считать с её облика причину столь странного поведения. Удивительно, но леди Хупер в этот раз словно и не заметила королевского секретаря, само присутствие которого обычно заставляло девушку смущаться и заливаться пунцовой краской от кончиков ушей до неглубокого декольте, и, приняв питьё из его рук, тут же осушила стакан большими глотками.
Все трое мужчин тревожно переглянулись, а мисс Молли, обретя наконец способность говорить, незамедлительно этим воспользовалась.
— Государь! — воскликнула она всё ещё срывающимся и дрожащим голосом. — Простите мне моё вторжение, умоляю! Но я только что была в порту. И, боюсь, являюсь сейчас для всех нас недобрым вестником.
— Успокойтесь, миледи. Что вы там делали и о чем вы сейчас говорите? Расскажите нам всё по порядку и по существу, — строго приказал король, скрестив руки на груди.
Леди Хупер глубоко вздохнула и, послушно кивнув, попыталась собраться:
— Да. Сегодня на одном из кораблей мне должны были доставить редкие ингредиенты для моих опытов, и я не смогла удержаться, чтобы как можно скорее не отправиться за своим заказом лично. Забрав покупку, я в сопровождении слуги спустилась на пристань и тут увидела нечто, что привело меня в ужасную тревогу и смятение: двое моряков — должно быть, матросы с соседнего корабля — вели под руки своего товарища, который шёл, еле волоча ноги и всё время спотыкаясь. Правда, изначально я не обратила на это внимания, приняв беднягу за пьяного, но потом, присмотревшись, заметила, что мужчина скорее болен, чем пьян. Его трясло в лихорадке, тошнило, он громко жаловался на боль в ногах и спине, а в расстёгнутом вороте рубахи на груди я заметила яркую сыпь. Все эти признаки однозначно свидетельствуют о каком-то тяжёлом заболевании, и, боюсь, оно может быть заразным… — Леди перевела взгляд со ставшего озабоченным короля на принявшего у неё пустой бокал Шерлока и обратно. — Государь, я не хотела бы показаться Вам истеричной или излишне мнительной особой, но что, если это болезнь, способная поразить всех жителей Эдинбурга? Матросы наверняка близко общались со многими людьми, и кто знает, кому успели передать непонятную хворь за время своего пребывания в нашем городе? Государь, это может быть очень опасно, и… И я подумала… И вот я здесь… Предупредить… — голосок девушки становился всё тише, пока не сник, оробев окончательно. Казалось, она только что осознала тот факт, что в своём испуге и тревоге ворвалась чуть ли не в королевские покои, поправ все правила этикета. Но Джон лишь одобрительно кивнул:
— Вы поступили абсолютно правильно, миледи, благодарю Вас! — сообщение о возможной эпидемии тут же заставило его позабыть обо всех остальных проблемах, какими бы насущными они не казались до этого. Как обычно, в минуты реальной и неотвратимой угрозы, добродушие и обманчивую мягкость монарха словно бы сдуло порывом неощутимого ветра. На их место, законными хозяевами и добрыми помощниками, пришли решительная строгость и предельная собранность, позволяющие Его Величеству принимать правильные и быстрые решения, как и подобает мудрому и опытному правителю, пекущемуся о благополучии своих подданных. Он повернулся к Лестрейду:
— Немедленно найдите доктора Мортимера, главу врачебной гильдии. Пусть отправит кого-нибудь в порт осмотреть больного. На каком корабле он, говорите, находится? — обратился Джон к уже почти совладавшей с собой под успокаивающим взором монарха леди Хуппер.
— «Львиная грива», сир, — не замедлила с ответом девушка.
— Слышали? — капитан подтверждающе кивнул. — Как только станет известно, что это за болезнь, пусть доктор Мортимер тут же явится ко мне с докладом. Нужно будет предпринять все меры, чтобы зараза, если это действительно она, не распространилась по городу. Да и по всей Шотландии — тоже. Советники, возможно, ещё не успели разойтись. Пусть подождут меня — этот вопрос требует безотлагательного решения.
— Ваше Величество, — чуть не перебил короля Шерлок, — позвольте мне отправиться в порт. Я мог бы сам осмотреть больного…