Совершенно выведенная из себя такой возмутительной развязностью, мисс Молли хотела было ответить наглецу так, как он того заслуживал, но доктор Бэрримор взял её за руку и произнёс, успокаивая:
— Не стоит, миледи. Не влезайте в эти склоки низшего сословия. О нашем госпитале в Эдинбурге и так ходят самые нелепые слухи, да и народ не слишком в большом восторге от проводимых противоэпидемических мероприятий. Не хватало ещё, чтобы нас обвинили в том, что мы разрушаем семьи. Тем более, что негодяй действительно прав: по нашим законам он может распоряжаться своей женой так, как считает нужным. Если он с ней жесток — ответит за это перед Всевышним. Если искалечит её или, не дай Бог, убьёт — предстанет перед земным судом. А во всём остальном — это их личное дело.
— Но ведь так не должно быть! — возмутилась девушка. — А ещё считается, что в Шотландии нет рабства…
— По крайней мере, пока женщина находится в монастыре — она в безопасности. А в дальнейшем, если у неё хватит смелости, можно будет попробовать расторгнуть брак.
— И это сможет защитить её и детей от этого мерзавца? — сердито блеснула глазами Молли. — Разве он отпустит несчастную вот так просто?
— К сожалению, приставить стражника к каждой обездоленной невозможно, миледи, — развёл руками молодой человек. — В конце концов, мир нельзя изменить только одним желанием — иначе, насколько бы он облагородился!
— Да, наверное, вы правы, господин доктор, — неохотно согласилась девушка и тут же заторопилась: — Пожалуй, мы с вами увлеклись! Мне нужно возвращаться в лабораторию. У меня там… — леди Хупер замолчала, пытаясь придумать какую-то причину, — эксперимент. Да, нужно закончить эксперимент! Я обещала господину Шерлоку помочь.
Прислушиваясь к стуку каблучков на лестнице, доктор Бэрримор грустно соображал, чем же именно он мог обидеть или разочаровать предмет своих обожаний. Так толком и не разобравшись в причине, он вздохнул и отправился к зданию госпиталя — сегодня у него вновь было ночное дежурство.
Ворвавшись в помещение подобно урагану, леди Хупер, даже не снимая накидки, бросилась к оконному проёму — с любовью и тщанием обустроенная лаборатория располагалась в третьем ярусе одной из монастырских башен, окна которой выходили на главные ворота старинной обители. Приоткрыв скрипнувшую створку, девушка осторожно выглянула наружу. В сгустившихся сумерках человеческую фигуру, блуждающую за стенами монастыря, было не разглядеть, но глухое бормотание и редкие пьяные выкрики различались довольно хорошо: похоже, вечерний посетитель пришёл не с пустыми руками и теперь подбадривал себя горячительным, надеясь, возможно, что его присутствие надоест благородным господам и они отдадут ему сбежавшую супружницу.
— Вот мерзавец! — не заметив, что произносит это вслух, негодовала девушка. — И ведь действительно не уйдёт…
Шорох бумаг привлёк её взбудораженное внимание: королевский секретарь, оторвавшись от исписанных листов, удивлённо воззрился на рассерженную Евину дочь.
— О, это я не вам, сэр! — слегка смутилась Молли, осознавая, что её возмущение может быть истолковано совершенно превратно. — Просто в обитель явился какой-то подозрительный бродяга с требованием вернуть ему жену.
Удивление в зелёных глазах мужчины только усилилось.
— Помните ту женщину, которой вы помогли воссоединиться с детьми? — увидев гримасу сомнения, наползающую на лицо её визави, и открывшийся было для возражения рот, девушка пресекла поползновения к протесту не терпящим возражения тоном: — Помогли, Шерлок! И даже не вздумайте это отрицать! Так вот, её муж явился к нам и требует, чтобы женщина к нему вернулась. Точнее, не к нему, а к тому постыдному промыслу, который он для неё избрал. Негодяй желает, чтобы бедняжка зарабатывала для него деньги, которые он, несомненно, потратит на выпивку и тому подобное непотребство.
— И?.. — снова втыкаясь в свои записи, без особого энтузиазма полюбопытствовал королевский секретарь.
— Разумеется, мы не отдали женщину в руки этого подлеца! — пылая праведным гневом, тряхнула головой девушка.
— Это как раз понятно, — лениво процедил мужчина. — Меня интересует, какие глупости по этому поводу вы собираетесь предпринять в дальнейшем?
Молли окинула его полным укоризны взглядом.
— Во всяком случае, я постараюсь сделать всё, чтобы защитить несчастную мать и её детей от этого изверга, — и юная леди, притопнув каблуком и гордо вскинув подбородок, покинула лабораторию с самым независимым видом. В её умной головке созрел план — пусть и не слишком надёжный, но зато реально выполнимый.
Войдя к себе в комнату, Молли сразу же открыла шкатулку, в которой хранились её собственные, взятые на всякий случай из дома сбережения. Насыпав горсть золотых монет в бархатный кошелёк, она, подумав, добавила ещё несколько юникорнов* и, затянув шнурок, взвесила мешочек на ладони. Что ж, сумма была вполне приличной и должна быть достаточной, чтобы у нерадивого мужа пропало желание торчать под стенами монастыря, сотрясая воздух невнятными угрозами.
Предвидя то, что стража не пропустит её одну на ночь глядя за пределы обители, леди Хупер тихонько проскользнула к небольшой низенькой калитке, спрятанной в толстой стене ограды за густыми зарослями самшита. Этот выход ей показал один из монахов, когда девушка на досуге расспрашивала его об истории монастыря, объяснив, что так как дверь закрывается прочным засовом изнутри, она является вполне надёжным и безопасным ходом на тот случай, если кому-то понадобится покинуть монастырь, не привлекая лишнего внимания.
Калитка отворилась на удивление бесшумно, и Молли, выпорхнув из-под её неоспоримой защиты, растерянно заозиралась, пытаясь разглядеть бродягу среди колючих кустов невысокого терновника. Вскоре глаза привыкли к полумраку, да и слух безошибочно определил направление, откуда доносилось изобилующее ругательствами громкое бормотание.
Осторожно двинувшись в нужную сторону, леди Хупер уже собиралась окликнуть нахального вымогателя, когда на еле приметную дорожку не более чем в десяти ярдах от неё откуда-то сверху спрыгнула размытая вечерней мглой тень.
Девушка испуганно шмыгнула к монастырской стене, плотно вжавшись в её холодные камни. Тень же, взмахнув полами широкого плаща, распрямилась и стремительно приблизилась к, казалось, вмиг протрезвевшему пьянчужке. Схватив бродягу за шкирку, как шкодливого кота, неизвестный несильно встряхнул его и заговорил негромко, но отчётливо… О, этот голос — да, собственно, и исполненную грации фигуру — леди Хупер узнала бы из тысячи! Поэтому, чуть осмелев, девушка сделала несколько осторожных шагов к скульптурно застывшей паре, при этом стараясь не покидать сомнительной эгиды колючих кустов.
— …И если ты ещё раз осмелишься подойти к госпиталю ближе, чем на милю — я собственноручно сломаю тебе все пальцы, — тоном ягуара, играющего со своей добычей, рычал на бродягу Шерлок. Тот, также явно наследуя кого-то из тварей божьих (кажется, Молли читала в книге одного испанского священника и учёного о таких мелких животных, обитающих на землях Нового Света и называющихся весьма забавно — чуча**), безвольно обмяк, словно пытаясь притвориться мёртвым. Отвратительный запах, исходящий от оборванца, лишь усиливал сходство.
— Ты меня хорошо понял? — ещё раз тряхнул горе-ветерана королевский секретарь. Мужчина отмер и молча закивал. — И советую тебе оставить в покое твоё несчастное семейство. Иначе рискуешь остаться не только с переломанными пальцами, но и ногами. Поверь: найти тебя мне не составит никакого труда. Думаю, мы договорились, так?
Получив ещё один судорожный кивок, Шерлок разжал кулак, и бродяга осел, упираясь руками в землю. Встряхнувшись, точно пёс, он резво отскочил в сторону и, поднявшись, не замедлил опасливо ретироваться. Правда, благоразумие вряд ли относилось к достоинствам этого пропившего мозги горемыки, если здесь вообще была уместна речь хотя бы о каких-то достоинствах: отбежав на безопасное, по его мнению, расстояние, мужчина остановился и потряс в сторону обидчика грязным кулаком, выкрикивая режущим слух фальцетом:
— Ты за это ещё ответишь, колдун проклятый! Боженька с тебя за все твои злодеяния спросит! Думаешь, люди не знают, кто на нас мор наслал и чем ты тут занимаешься? Подёргаешься ещё в петле! Народ до тебя доберётся! Ишь, честный люд, как овец, стригут, а у самого локоны, как у девицы! Подсмалим тебе кудри-то на костерке очищающем…