Джон укоризненно прищёлкнул языком:
— Ну вот, я так и знал…
— Может, если я больше не стану ему отвечать, он сам по себе успокоится? — без особой надежды в голосе предположил Преданный. Джон вздохнул.
— Не думаю. Как бы ему ни хотелось отлить ещё минуту назад… Нет, не думаю, Шерлок… Ну что ты за чудовище такое, а?
А праведный гнев наёмника меж тем набирал обороты:
— Нет, ты ответишь мне! Откуда ты узнал это про мою Кэт? Кто тебе сказал? — пышущий негодованием мужчина попытался опустить тяжёлую длань на плечо Шерлока, но тот, не поворачиваясь, неуловимым движением ушёл от прикосновения, и парень, не ожидавший потери предполагаемой опоры, ухнул вниз, приложившись лбом о дубовую столешницу. Рёв, последовавший за глухим стуком радостной встречи дерева и черепа, был достоин открывшего гон буйвола.
Покрыв витиеватым ругательством все одушевлённые и неодушевлённые предметы, находящиеся в поле зрения, выпивоха выхватил меч из ножен и приставил его к горлу по-прежнему флегматично настроенного королевского секретаря:
— Сейчас ты ответишь за свою ложь!
Джон напрягся. Невозмутимый же Шерлок, со вселенской скорбью на физиономии, двумя пальцами аккуратно отстранил лезвие от бьющейся под полупрозрачной кожей артерии и исподлобья взглянул на парня:
— Я сказал правду, а вы, когда протрезвеете, можете наведаться к своей милой и увидеть всё сами.
— Да откуда ты это знаешь? Кто тебе сказал?! А?! — настойчиво добивался неугомонный наёмник.
— Увидел, — коротко бросил Преданный и развернулся к Его Величеству, давая понять, что дальнейшее продолжение беседы его совершенно не привлекает.
Джон обречённо покачал головой, всеми доступными способами сигнализируя Шерлоку остановить свои откровения. Впрочем, было уже поздно.
— Как ты мог увидеть, если ты меня не знаешь? Я так точно первый раз тебя набля… наблюду… Наблюда… ю! — Мужчина сплюнул, явно словесно перетрудившись, и недобро прищурился: — Может, ты шпион? Или колдун?
И тут он хлопнул себя по лбу, пьяно закатив глаза в явно демонстрируемом озарении:
— Господа, а не тот ли это самый колдун из дворца, о котором шептались в доках и который наслал болезнь на славный Эдинбург? Ха! Ну точно, он! Всё про всех знает, чёрные кудри, длинный тёмный плащ с красной застёжкой! — Оратор победно потряс мечом и ещё громче возопил: — И что, мы так и будем смотреть, как он сидит здесь, ест наше мясо, пьёт наш эль и говорит про нас гадости? Да мы просто призваны освободить мир от гнусного чернокнижника, и незамедлительно!
Подобный призыв, вполне имевший шанс найти отклик в массах при более трезвом декламаторе, в устах чересчур захмелевшего человека прозвучал несколько сомнительно, и даже товарищи, поднявшие было недовольный гомон при упоминании чародейских примет, не ринулись сломя голову на заявленного колдуна, нерешительно прикидывая, стоит ли вообще вмешиваться в процесс разборки.
Однако, не обратив внимания на отсутствие поддержки, выпивоха, раззадоривая себя собственными инсинуациями, ринулся на полуобернувшегося к нему Шерлока. Сменив бесстрастное выражение лица на чуть заметное удивление, Преданный молниеносным движением схватил стоящий на столе массивный канделябр и, приняв смертоносное, направленное на него лезвие в развилку между бронзовыми рожками, неуловимо повёл кистью в сторону. Незадачливый нападающий, неловко вывернув руку, сжимающую оружие, вновь ухнул вниз, с жутким грохотом повторно встречаясь с дубовой поверхностью.
Либо на сей раз падение оказалось менее удачным для прочного лба, либо хмельные пары сделали-таки своё чёрное дело, но, скользнув мимо отполированной многочисленными задницами карловых посетителей скамьи, парень затих, растянувшись под столом во весь свой немалый рост. Меч с разочарованным стуком умостился рядом с телом.
Джон обеспокоенно заглянул под столешницу и осторожно ткнул носком сапога в растёкшуюся на не слишком чистом полу тушу. Туша безмолвствовала.
— Шерлок, дьявол тебя подери…
— Мне нужно было сидеть и ждать, когда он ткнёт в меня своей железкой поосновательнее? — с самым невинным видом полюбопытствовал тот.
— Рот раскрывать не надо было изначально! Теперь его дружки поднимаются. И клянусь, если ты сейчас применишь к ним свою секретную борьбу и начнёшь вырубать их голыми руками, давя на непонятные точки, они призовут народ, и тебя уже точно потащат на костёр.
— Вряд ли у них получится… И вообще, где здравый смысл? — неуверенно возразил слегка обиженный баритон.
— Ты даже не представляешь, на что способна разъяренная толпа под влиянием страха и предрассудков.
Королевский секретарь полувопросительно заглянул в обеспокоенную синеву монарших глаз, не обращая никакого внимания на сгустившуюся позади тишину, нарушаемую лишь скрежетом вынимаемой из ножен стали и тяжёлой поступью нескольких пар ног.
— И Вы им позволите?.. — он растерянно моргнул, неожиданно поняв, что, видимо, действительно обязан извиниться за созданную ситуацию.
— Я буду защищать тебя изо всех сил и возможностей, раз уж здравым смыслом здесь и не пахнет, — нарочито устало вздохнул Джон, наблюдая за медленно надвигающейся угрозой. — Но всё это будет проблемой. Очень большой проблемой. И лучше её вообще не создавать. Кстати, я именно об этом и хотел с тобой сегодня поговорить.
— И какой выход? — поднял бровь почти раскаивающийся Преданный, которому абсолютно не нужно было видеть, чтобы точно знать, что происходит за спиной. Пьяненькие наёмники, сколько бы их ни было, явно представлялись ему не столько опасностью, сколько досадной неприятностью. Джон ещё раз картинно вздохнул, с некоторым сожалением вставая с нагретого места и обнажая сверкнувшее голубоватой сталью лезвие:
— Придётся-таки размяться и помахать мечами. Пропал ужин… Только пожалуйста, по-возможности, не убей никого…
— Вы серьёзно? — уже распрямляясь пружиной под чей-то одиночный выкрик: «Бей колдуна!» — и отбивая первую атаку как по волшебству появившимся в руке мечом, удивился секретарь Его Величества. И пока Джон, легко перемахивая через широкий стол поближе к своему Преданному, соображал, к чему именно относится вопрос, пояснил: — Я и один справлюсь.
— Ничего подобного, — тут же парировал король. — И вообще, веди себя пристойно!
— То есть — как муха, увязшая в сиропе? — Шерлок состроил забавную мину, уводя от государя летящую было тому в спину чужую сталь и тут же возвращая внимание к основному действу.
— То есть так, чтобы мне не пришлось после решать другие дурацкие проблемы, раз по твоей милости мы уже вляпались в эту! — Джон благодарно моргнул и продолжил отбивать удары двоих вояк, не пытающихся обойти его с тыла.
— О, я понял! Вы просто сами хотите поразмяться, — улыбнулся Шерлок.
— Засранец! — Впрочем, было непонятно, относится ли это определение к откровенно развлекающемуся Преданному или же к запустившему в монарха подсвечником наёмнику, за сутолокой и теснотой не имеющему возможности втиснуться в общую свалку, но решившего активно помочь издалека. Увернувшись от неожиданного снаряда и уйдя от смертоносного лезвия с другой стороны, Джон досадливо запыхтел. Шерлок же, пользуясь тем, что несколько атакующих человек явно мешали друг другу в нападении на столь ограниченной площадке для боя, даже не сбил дыхание.
С дыханием, щедро приправленным кислыми алкогольными парами, было неважно у нападавших — во всех смыслах. Следуя приказу Господина, Преданный старался не слишком давать волю своему мечу, ограничиваясь раздачей мелких царапин в надежде просто вымотать соперников, заставив волей-неволей успокоиться и отступить, но адреналин и праведный гнев на «колдуна», а также остатки веселящей жидкости в организмах делали своё дело, и, чем больше выдыхались атакующие, чем спокойнее был фехтующий Шерлок, чем искуснее отражал удары доведший сражение на мечах до автоматизма за годы тренировок с лучшими учителями и никак не сбивающийся с ритма Джон, тем чаще звучали глухие выкрики про чернокнижников и еретиков, про колдовство и магию.
Надежды Его Величества на то, что их не слишком слышно за пределами трактира и свалку удастся локализовать без привлечения к ней сторонних толп, медленно, но верно отправлялись в страну мечтаний и грёз.