— Я буду вашим рабом только при одном условии.
— Оу, — Чарльз сложил узловатые пальцы домиком, вновь утапливая худой зад в объятиях монструозного кресла. В акульих глазках сверкнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение к выказываемому упорству его визави. — Ты хочешь поиграть? Жаждешь ставить мне условия? — он с минуту помолчал, делая вид, что раздумывает. — Ну, что ж, давай поиграем! Почему бы не договориться, если соглашение стоящее? Так на что, говоришь, ты предлагаешь мне сыграть? Кроме того, что и так принадлежит мне?
— Нет. Не принадлежит. И я пришёл не играть, — взвешивая каждое слово, возразил Преданный, — а заключить сделку, в обмен на которую готов служить вам. В том качестве, в котором вы пожелаете. Я готов…
— Отлично, — перебил его князь, — посмотрим, насколько сильно твоё желание спасти малыша Джонни. Посмотрим, насколько ты способен стараться, чтобы я хоть на секунду задумался над твоим предложением…
Посверкивающий карими очами Джим, повинуясь жесту Господина, поднялся и, мягко ступая по толстому ковру, нехотя отошёл на несколько шагов. Затем, видимо найдя более интересное для себя решение, обогнул кожаного монстра и встал за спинкой, облокотившись на грандиозную конструкцию. Князь хмыкнул в ответ на лёгкое самоуправство любимца и продолжил:
— И ты ошибаешься, мой милый. Это всегда — Игра. И она должна доставлять удовольствие, не так ли? — Он прикусил острый кончик языка и, выдержав небольшую паузу, кивнул: — Мы поиграем! Но, как ты понимаешь, способы и правила буду выбирать я. Итак… На колени.
Шерлок сглотнул, но не имея возможности выбора, наконец позволил ногам ослабнуть, медленно опускаясь на пол. Боль сразу отступила, однако Преданный осознавал — это ненадолго. Это только начало. Его даже удивила та лёгкость, с которой тело и душа, уже, казалось, обретшие определённую независимость рядом с шотландским королём, вновь признавали над собой власть прежнего Хозяина. Или причиной тому был его добровольный отказ от дарующего защиту и силы покровительства Джона, одним своим присутствием способного разогнать любую тьму исходящим из благородного сердца светом? Ещё один просчёт, за который придётся заплатить.
— Раздевайся, — в тягучем, как застывающая смола, голосе звучал неприкрытый триумф. Казалось, князь желал взять реванш за ту насмешку, за то унижение, которому строптивый Преданный имел дерзость подвергнуть его в суде. С каким торжествующим спокойствием Шерлок тогда смотрел в полные разочарования и досады рыбьи глаза своего бывшего господина! Теперь же, каждой расстёгнутой пряжкой, каждой сброшенной вещью молодой человек покорно подтверждал власть над собой, а примешивающееся к обречённому смирению раба едва угадываемое сквозь сдержанность омерзение, с точки зрения Чарльза, только добавляло пикантности тому изысканному кушанью, которым Его Светлость собирался насладиться в полной мере.
Музыкальные пальцы добрались до пуговиц рубашки, неспешно расстёгивая их одну за другой, когда раздался следующий короткий приказ:
— Достаточно!
Магнуссен медленно потянул за шнуровку собственных узких бриджей и растянул губы в очередном, уже плотоядном, оскале:
— Ну давай! Начнём с малого? Я хочу освежить воспоминания о том, на что способен твой талантливый рот, кроме выплёскивания никому ненужного потока информации об окружающих…
На секунду прикрыв глаза и внутренне подбираясь, Шерлок, не выказав более никаких эмоций, покорно опустил руку на полувозбуждённый пах князя Эплдора, окончательно высвобождая из-под слоя ткани то, что с каждой секундой всё больше стремилось к животному наслаждению.
Ничего, что он не смог бы предвидеть. Ничего, что не требовалось бы от него в этой комнате уже много раз. Он помнит. Он справится.
Подавляя рвущийся изнутри ужас протеста, чувствуя одновременную жажду последовать приказу находящегося перед ним Хозяина и тошноту невероятного неприятия, происходящего со стороны другой, более дальней сейчас, но не ставшей от этого менее значимой Связи, он понимал одно — не избежать. И, проделывая с видимым хладнокровием и неоспоримой тщательностью древнюю, как мир, процедуру, пытаясь отвлечься от забивающего лёгкие запаха мускуса и чужого пота, не обращая внимания на заинтересованные глаза вечного участника бешеных оргий Джима, он постарался не закрывать непроизвольно сжимающихся, дабы не видеть происходящего, век, чтобы не допустить и тени недовольства уже задыхающегося от подступающего оргазма господина…
Широко разведя колени и вцепившись в отросшие волосы коленопреклонённого Шерлока, князь размеренно проникал на всю длину, привычно не заботясь о физических возможностях доставляющего разрядку рта, шипя одновременно от наслаждения и ярости:
— Ты ведь получаешь от этого удовольствие, раб? Ты всегда молчишь, но ты должен его получать, так клялись мне в твоей Школе! Всё, что Хозяин делает с Преданным, доставляет тому неимоверное блаженство! Тебе ведь доставляет?! — Он с силой отстранил от себя Шерлока, дав ему глоток воздуха: — Отвечай!
— Да, господин, — прозвучало без тени эмоций.
Холодная сдержанность молодого мужчины заставила бесчинствующего князя вновь взвиться от раздражения и неконтролируемого вожделения — скрипнув зубами, он продолжил начатое, вбиваясь в покорно расслабленное горло, пока сквозь дрожь и гнев не почувствовал подступающего восторга освобождения. С последними судорожными фрикциями белёсая струйка поползла с уголка треснувшей и припухшей губы, мешаясь с каплями выступившей крови, ещё больше заводя и побуждая к агрессии: — Глотай, тварь! — Магнуссен стряхнул остатки семени прямо на высокую бледную скулу, и густая липкая масса лениво потекла по щеке.
Шерлок замер, не смея отереть лицо, а истязатель, плотоядно потянувшись к запачканной скуле и размазывая большим пальцем следы только что подтверждённой власти, прошелестел прямо в зияющие рваной раной губы:
— Добавим стимула к усердию, а, Шерлок? Я ещё не до конца прочувствовал твою готовность к самопожертвованию! — он втянул носом острый запах собственной спермы и коснулся языком мокрой скулы. — Ты ведь не мог не догадаться, что в эдинбургском дворце не ты один исполнял роль инструмента в моих руках? Или мог? Ай-ай-ай, как же ты оставил своего дорогого Шотландца без защиты?
Шерлок, пытаясь одновременно обработать полученную информацию, связать её с увиденным или услышанным когда-либо при шотландском дворе и унять подступающий ужас, старался не двигаться, не провоцировать, в то время, как увлечённый собственным воодушевлением Чарльз продолжал нашептывать прямо в ухо:
— А ведь я даже не стану связывать тебя, мой дорогой… Ты сам не шевельнёшь и пальцем, сам будешь смиренно задавать вопросы: как и чем ещё я хочу взять твоё никчёмное тело… Хотя нет… Ошейник я всё же на тебя надену… В знак материального подтверждения нашего соглашения, как считаешь? — он внезапно выпрямился в своём кресле и упёрся каблуком в грудь расхристанного раба:
— Ты сам его на себя наденешь, ублюдок! — с силой толкнул, опрокидывая навзничь покорное тело, и, оправив одежду, навис над поверженным Преданным, вдавливая острое колено в грудную клетку добровольной жертвы:
— Щенок! Ты думал, меня будет интересовать твой интеллект? Твоя очаровательная дедукция? Твоя скрипка? Нееет, Шерлок… Мне не нужно ничего из этого! Мне нужна твоя боль. Твой ужас. Твоё отчаяние… Я так благодарен королю Джону, что он смог пробудить в тебе то, что не был способен никто другой… Сантименты… Привязанность, а не Связь… Чувства… Ооо… Как это было забавно наблюдать!.. Наблюдать, как заурядная покладистость раба сменяется искренним рвением, как холодный разум, гарантированный Школой Идеальных Слуг, превращается в сосуд, вскипающий противоречиями! Чувства — это всегда противоречия, да, Шерлок? Ты ведь успел в этом убедиться? Так в чём же их преимущество?!
Шерлок, по-прежнему неподвижный, лишь устало выдохнул:
— Вам не понять.
— О, браво! Браво, король Джон! — оттолкнувшись коленом, князь поднялся на ноги. Гнев на его узком лице сменился выражением крайней заинтересованности: — Отправляя тебя к нему, я даже не представлял, куда нас всех заведёт этот эксперимент! Химия и операции на мозге! Годы внушений, муштры, гипноза и ещё чёрт знает чего! Идеальный Преданный! Универсал! И все усилия двух десятков лет достославного заведения — псу под хвост буквально через несколько месяцев в Эдинбургском замке? Я впечатлён. Браво. Он действительно способен сокрушить эту вашу Школу!