С прилежностью покладистого пациента, еще не опомнившись от наваждения, Джон поднёс к губам склянку с разведённой в воде микстурой, а леди Хупер, меж тем, услужливо поспешила поднять лежащее подле кресла, видимо, оброненное уснувшим государем злосчастное письмо. Нечаянно зацепившись взглядом за знакомое имя, девушка невольно пробежала глазами неуверенные строчки. Её лицо исказилось гримасой ужаса:
— О Боже, Ваше Величество! Это правда?
Отставив так и не пригубленное снадобье и аккуратно выдернув послание из побелевших пальцев юной последовательницы Эскулапа, Джон лишь молча кивнул, не укоряя девушку за граничащее с дерзостью любопытство и, уж тем более, за сострадание.
— Но тогда… Если это правда… Тогда это всё объясняет… — забормотала Молли, потирая висок с ускоренно забившейся на нём голубоватой венкой.
Король воззрился на посетительницу с недоумением, и она поспешила объяснить, лихорадочно сминая край кружевной оборки:
— Шерлок… Господин королевский секретарь мне кое-что рассказывал о Вашей с ним Связи, совсем немного, лишь для того… Неважно — для чего, но суть я поняла. К тому же, последнее время я пыталась отыскать все доступные сведения о Преданных. Конечно, информации мало, но то, что мне стало известно… Хозяева не слишком любят распространяться о Связи…
— Леди Хупер! — требовательно повысил голос Джон.
— Да, да, Ваше Величество, — девушка откашлялась, приложив ладошку к худенькой шейке. — Так вот. Прошу прощения, но слухи о состоявшемся процессе… О том, что там произошло… Насколько я могу судить, Связь, существующая между Вами и Преданным, отличается от обычной. Если это явление вообще можно назвать обычным… В любом случае — чисто теоретически всё, что происходит с ним, может оказывать воздействие и на Вас. Разумеется, подобное распространяется не на всех Хозяев. Но для того, кто позволил Идеальному Слуге занять важное место не только в собственной жизни, но и в сердце… — Молли покраснела до слёз. — Простите, государь! Я вторгаюсь туда, куда мне не следует... И всё же, если дело обстоит подобным образом, то любые наши лекарства будут бессильны перед Вашей болезнью, так как её причина находится далеко за пределами Эдинбурга.
— Что?.. — Король вскинул удивлённый взгляд на собеседницу и замер, обдумывая услышанное.
Наконец, прикрыв глаза ладонью и сделав глубокий вдох, торжественно произнёс:
— Мисс Молли, дорогая, вы — мой ангел-хранитель.
Словно почерпнув сил из такого очевидного, но почему-то ранее не пришедшего в монаршую голову объяснения всему с ним происходящему, Джон готов был простить девушке самые дерзкие поступки и рассуждения.
— Я уже сбился со счёта — в который раз вы приходите мне на помощь, и каждый — весьма своевременно. Доктор Бэрримор хотя бы понимает, насколько ему повезло? — Король не сдержался, чтобы не намекнуть на расположение, которое легко увлекающаяся юная леди, наконец-то, стала выказывать настойчивому в своих ухаживаниях кавалеру, но тут же снова вернулся к насущному: — Ну разумеется! Разумеется, всё именно так, как вы говорите! И это ли не лучшее доказательство тому, что… Впрочем, вам это наверняка неинтересно, — опомнился монарх, одаривая мимолетной улыбкой превратившуюся в воплощённое внимание девушку. — Чёрт… Чёрт! Я давным-давно должен был задать вам этот вопрос, вместо того, чтобы поглощать успокоительное и искать причины там, где их не могло быть! И остается лишь молиться, чтобы он не прозвучал слишком поздно. Скажите, леди Хупер, вы ведь общались с Шерлоком перед его… исчезновением? Ничего странного не заметили? При вашей наблюдательности, наверняка что-то было?
— Было, — закивала довольно скромной по дворцовым меркам причёской леди Хупер. — Он был… грустным.
— Грустным? — поднял брови король.
— Да, — девушка задумалась. — Вам ведь известно, государь, что у меня был старший брат. Отец с матушкой его чрезвычайно любили, и я тоже. Когда он заболел, мы все места себе не находили. Именно тогда я и решила, что хочу заниматься медициной, хотя это и не пристало женщине. А он нас успокаивал, шутил, посмеивался. Говорил, что даже если Господь заберёт его, он будет следить за нами, валяясь на самом мягком облаке. Но однажды я заглянула к брату в комнату, когда там никого не было. И он был грустным… Вот и у господина Шерлока было такое же выражение лица…
— А кроме этого? — Джон потряс растопыренными пальцами. — Может быть, он получил записку или разговаривал с кем-то подозрительным?
— Подозрительным? — Молли наморщила лоб. — В тот день, кроме нас, он общался только с одним пациентом… Хотя, тот действительно был странным. Пришёл к нам почти умирающим, а после осмотра господином Шерлоком как-то внезапно поправился и исчез. Ваш секретарь сказал, что ничего серьёзного у молодого человека не было… Да, теперь я припоминаю, что именно после беседы с тем юношей он и загрустил.
— Опишите его, — жадно подался к девушке король, уже и сам обо всём догадываясь, но желая удостовериться окончательно.
— Не слишком высокий, темноволосый, кареглазый, очень приятный, — леди Хупер немножко замялась, вспомнив свою давешнюю заинтересованность. — И с таким проникновенным взглядом.
— Он назвал себя? — нетерпеливо перебил король.
— Только имя — Джим. Юноша был очень слаб.
— Слаб, говорите? — Джон откинулся в кресле, поднося к губам сложенные вместе ладони коронным жестом Шерлока. — Ступайте, миледи. Мне необходимо подумать. И позовите капитана Лестрейда.
Леди Хупер присела и, перед тем, как удалиться, ещё раз взглянула на брошенное на отполированную столешницу письмо.
— Вы же не оставите его там, государь? — робко прошептала она, взирая на короля переполненными жалостливой влагой глазами.
— Ступайте, миледи, — с нажимом повторил Шотландец, погружаясь в размышления. Вздохнув, девушка почти неслышно покинула королевские апартаменты.
Значит, Преданный князя сообщил Шерлоку нечто такое, что вынудило его вернуться к бывшему Хозяину? Что ж, это объясняло и внезапность, с которой парень это сделал, и резкую смену его настроения в их последнюю встречу. Бедный мой, чем же они тебя прижали?
Джон думал, и от приходящих в голову мыслей ему становилось почти муторно, но, вместе с тем, и легко. Вызванная недомоганием затуманенность разума словно отступила, а мучившие вопросы прояснялись один за другим, складываясь в понятную и вполне вразумительную мозаику. Если представить, что посещающие его сны — некое отражение происходящего с Преданным, точно так же, как и этот странный продолжительный недуг, то Шерлоку у Магнуссена приходится очень плохо. Возможно, счёт идёт на часы, и у Джона просто нет времени на разработку правильной стратегии освобождения дорогого сердцу мужчины. Да и какая может быть, к дьяволу, разработка стратегии, когда парня там, скорей всего, на куски режут?
Чего добивается Чарльз, в общем-то, тоже понятно. И не важно — было ли всё это заранее придуманным хитроумным планом по укрощению строптивого противника, или удачным для князя стечением обстоятельств. Главное, что Связь между Джоном и Шерлоком существует, вполне реальная и осязаемая, а кроме неё есть ещё нечто такое, что сложно описать на доступном человеку языке, во всяком случае — если ты не поцелованный музами в чело поэт. Но это нечто способно сделать любого смертного бесконечно счастливым и невероятно сильным, и если Господь посылает тебе подобный дар, то нужно быть абсолютным глупцом, чтобы отречься от него. И не попытаться бороться, даже если исход битвы кажется предрешённым.
Что ж, ради Шерлока он готов не только побеждать, но и проигрывать.
Джон сделает всё, что потребует князь, пообещает ему, что угодно, лишь бы вырвать Шерлока из той западни, в которую его милый отчаянный мальчик сам себя загнал. Чем придётся пожертвовать? Реформами? Почему бы и нет? Процесс запущен, теперь и без шотландского короля всё пойдёт своим чередом, может, не так быстро и успешно, как хотелось бы, но платить за скорость и успешность жизнью Преданного он не готов. Чарльз потребует, чтобы Шотландец плясал под его дудку? Ну и чёрт с ним! Только бы вернуть Шерлока, а там… В конце концов, можно и от престола отречься. Найдутся родственники, которым будет под силу управлять Шотландией не хуже Джона. Поговорить об этом с сиром Майкрофтом, он наверняка посоветует достойного кандидата. И пусть тогда князь попробует им повертеть — многого ли добьётся? Они с Шерлоком вообще могут сбежать в Новый Свет или, как вариант, взять себе один из кораблей и бороздить море, подобно вольным флибустьерам, в отличие от них зарабатывая на жизнь не грабежом, а конвоированием купеческих караванов. Джон горько усмехнулся. Из Шерлока получился бы восхитительный пират. Тем более, что ряды конкурентов на этом поприще — не без участия шотландского монарха — в последнее время заметно поредели.