— О, Чарльз! Мой дорогой Чарльз! — причитала женщина, кружа возле трупа на некотором расстоянии, явно опасаясь измазать в крови подол ночной сорочки и накинутого поверх неё стёганного халата. — Брат мой! Кто сделал с тобой такое?
— Дядюшка! — юноша оказался смелее своей, по всей видимости, матушки, опустившись на колени прямо в кровавую лужу и припав к груди убитого белокурой головой. Тщедушное тело парня содрогнулось от громких и безутешных рыданий.
— Герцогиня Кетлер? — недовольно поморщился сир Майкрофт. — Откуда Вы здесь?
— Мы с Иоганом приехали навестить брата, Ваше Императорское Величество, — шмыгая носом ответила женщина и промокнула глаза платочком. — А что Вы делаете в Эплдоре в этот… в этот… печальный ча-а-ас?.. — вопрос утонул в хлынувших снова слезах.
— Мне сообщили, что во дворце правящего Дома Магнуссенов должно произойти тяжкое преступление, угрожающее безопасности всей Империи, — холодно ответил сир Майкрофт, всем своим видом демонстрируя неуместность любых последующих вопросов. Впрочем, герцогиню сейчас волновало совсем другое.
— Как видите, Вам сказали правду, государь, но, увы, Вы опоздали! — воскликнула осиротевшая сестра герра Магнуссена. — Надеюсь, виновники сего преступления понесут должное наказание? Вы ведь позаботитесь об этом, Ваше Императорское Величество? Кто эти мерзавцы, посмевшие отнять жизнь у моего дорогого Чарльза?!
В кабинете повисла тревожная тишина. Оторвавшись от тела почившего дядюшки, поднял голову белокурый Иоган, а чувствующий, как в груди зарождается тяжёлое предчувствие, Джон открыл было рот, чтобы поведать присутствующим причины произошедшего, как за его спиной послышалось напряжённое движение, и тихий, но отчётливый голос произнёс:
— Это я убил князя Магнуссена. Перерезал ему горло его собственным кинжалом. Он угрожал моему Господину — королю Джону. Я принял решение действовать в интересах Хозяина.
— Шерлок… — почти простонал Шотландец в отчаянии, поворачиваясь к Преданному, который едва стоял, — но уже стоял, стоял! — опираясь на плечо поддерживающего его Лестрейда. — Замолчи, прошу!
— У этого не может быть другого объяснения, государь, разве не ясно? — каждое слово давалось молодому мужчине с видимым усилием. — К тому же, в кабинете было достаточно свидетелей. Невозможно отрицать очевидное.
— А никто и не собирается отрицать, — зло прошипел Джон, чувствуя, как земля в очередной раз уходит у него из-под ног. — Но у тебя были причины, смягчающие обстоятельства. Мы должны рассказать всё и всё объяснить…
— Объяснить? — стремительно вскочил белокурый племянник, сверкая на Шотландца гневным взглядом. — Какие могут быть объяснения? Мой дядюшка мёртв, и этот негодяй, — юноша ткнул пальцем в Шерлока, — только что признался в совершённом преступлении! Я видел его раньше — это бывший слуга князя, точнее, его Преданный. И, насколько мне известно, наказание простолюдину за покушение на жизнь вельможной особы — виселица. Без всяких смягчающих обстоятельств. Тем более, что теперь можно придумать что угодно, лишь бы оправдать своё преступление. Или, может быть, у этого раба есть какие-то особые привилегии, освобождающие его от ответственности за убийство правящего главы государства? — обратился он к молчаливо наблюдающим за происходящим Императору. — Прикажите арестовать мерзавца немедленно, государь, как того и требует закон.
Аристократическое лицо сира Майкрофта оставалось абсолютно бесстрастным, но за этим внешним спокойствием Джон безошибочно угадал напряжённую работу блистательного ума великого государственного мужа. К сожалению, поиск иного решения, по всей видимости, результата не дал, и Его Императорское Величество, обменявшись с вынужденным убийцей коротким нечитаемым взглядом, кивнул имперским стражникам, отдавая молчаливый приказ.
— Именем Императора, вы арестованы, — без особого энтузиазма произнёс лейтенант Стэплтон, и двое гвардейцев, подхватив Шерлока под руки, почти вынесли обессиленного парня из кабинета под одобрительные возгласы родственников и княжеской прислуги.
— У него не было выхода, — отчаянно сжимая кулаки, Джон приблизился к сиру Майкрофту, провожающему арестованного задумчивым взглядом.
— Я знаю, Джон, — в голосе Императора сквозила явственно ощутимая горечь, — но, боюсь, это не станет решающим аргументом. Шерлок перерезал горло правителю Эплдора на глазах у свидетелей. И признался в этом при первой же возможности, чтобы не позволить упасть на Вас даже тени подозрения. Не забывайте: по закону он Ваш Преданный, а значит, Вас могут обвинить в том, что он действовал по Вашему же приказу. А это принципиально отличается от формулировки «действовал в интересах». — Сир Майкрофт еле слышно вздохнул: — Он будет защищать Вас до конца, Джон, чего бы ему это не стоило.
Комментарий к Глава 37 *думаю, нужно уточнить во избежание путаницы: Эсперанж – столица Эплдора, выдуманного государства, расположенного примерно на территории реального Люксембурга. Княжеский дворец носит то же название, что и само княжество. В реальности Эсперанж – коммуна на территории Люксембурга.
====== Глава 38 ======
Опершись о борт рассекающей воды Ла-Манша императорской шхуны, Джон смотрел в прозрачную бирюзу, вспениваемую расходящимися от киля волнами. Прекрасная, полная силы и тайн, скрывающая в своей глубине неизведанный и непостижимый мир, а также ни с чем не сравнимую мощь, затаившуюся сейчас под толщей яркого сине-серо-зелёного цвета. Точь в точь, как глаза его Шерлока в минуты откровенного изумления или прорвавшейся сквозь очередную завесу бесстрастия нежности.
Ватсон совершенно не помнил ни красоты этого моря, ни свежести бриза, что, несомненно, присутствовали на данном участке пути в его сумасшедшей гонке по направлению в Эплдор. Честно говоря, он вообще плохо замечал сменяющие друг друга картинки проведённого почти в агонии безумного турне, в котором голова была занята одной-единственной долбящей в висок и сжимающей спазмом горло мыслью: «Шерлок!» — а тело горело в отклике на тревожные сигналы стонущей под пытками Связи.
Шерлок. Чёткое ощущение дежавю сбивало с толку и язвило горечью во рту. Чего бы Джон только не отдал, чтобы его прекрасный Ангел был сейчас рядом с ним — свободный, здоровый, счастливый — а не томился под усиленной охраной императорских гвардейцев в крохотной каюте на нижней палубе, закованным в очередные кандалы, пусть и закреплённые поверх аккуратно и тщательно сделанных перевязок, скрывающих бесконечные порезы и ожоги. Короля передёрнуло в ознобе. Бога ради! Он не смел винить сира Майкрофта в излишней жестокости. Учитывая постоянное наблюдение со стороны представителей правящего Дома Магнуссенов, тот просто не мог поступить иначе, чем скрупулёзно придерживаться всех обязательных процедур по отношению к совершившему тяжкое преступление простолюдину. Джон уже был благодарен ему только за то, что под шквалом презрительных и гневных взглядов приспешников покойного князя Чарльза и шёпотом произносимых за императорской спиной возмущённых речей, Холмс, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, безапелляционно отдал приказ о всей необходимой медицинской помощи истерзанному Преданному и только после этого позволил совершить с ним все вменяемые законом процессуальные процедуры. Не говоря уже о том, что столь своевременное прибытие сира Майкрофта в Эплдор по-прежнему казалось Шотландцу настоящим чудом.
Но Джон так же прекрасно знал закон и понимал: как ни прискорбно, а истеричный племянник властителя Эплдора, так неожиданно возникший в самый неподходящий для того момент, был в своём праве. Человек из низшего сословия — не важно: раб, крестьянин, горожанин, — покусившийся на жизнь лорда, по действующему в европейском сообществе законодательству приговаривался к смерти. Без вариантов. Без права на обжалование или помилование. Закон был морально устаревшим и давно требовал пересмотра, но ввиду длительного отсутствия прецедентов никому даже в голову не приходило этим заняться. И менять правовые нормы под отдельно взятого человека уж точно никто не станет, тем более, что некоторые из законодателей всё ещё не признавали в Преданных настоящих людей.
Шерлок, хотя и занимал официально должность королевского секретаря при шотландском дворе, номинально не имел ни рода, ни племени, ни титулов, ни регалий. И не просто покусился, а вполне себе бесповоротно убил. И не важно, что при этом он защищал собственную жизнь и интересы своего монарха. В законе ничего не говорится о смягчающих обстоятельствах для простолюдинов. Ни-че-го.