— Ну что же, в таком случае мы принимаем предложенную Вами кандидатуру, — не обращая внимания на критически настроенного эксперта произнёс председательствующий и, объявив о том, что дальнейшее слушание дела переносится на завтра, закрыл заседание глухим ударом деревянного молотка.
Вернувшись в покои, любезно предоставленные в его распоряжение сиром Майкрофтом, Джон позволил себе немного расслабиться — в первый раз с тех пор, как он покинул Эдинбург, отправляясь к ненавистному правителю Эплдора. Нет, разумеется, тревоги не оставили душу Шотландца, но то настроение, что царило в Зале Суда во время процесса, присутствие близких людей, надёжная, хотя и молчаливая поддержка Императора, — всё это служило вполне весомым основанием для небольшого, но ощутимого огонька надежды, что разгорался в груди Его Величества всё ярче и ярче. Вполне вероятно, что предоставленных доказательств будет достаточно, чтобы создать новый юридический прецедент и смягчить грозящий Шерлоку приговор. Иначе, зачем бы Майкрофту затевать все эти разбирательства?
Неожиданно для себя Джон вдруг понял, что ужасно голоден. Он не испытывал голода в течении многих дней, точнее, совершенно не обращал на него внимания, точно так же, как на жажду и другие жизненные потребности бренного тела. Если бы не постоянная забота мистера Найта, который, надо отдать ему должное, умел искусно сочетать ненавязчивость с удивительной настойчивостью, за время пребывания в Лондоне шотландский король имел все шансы не единожды свалиться в голодный обморок или потерять сознание от жестокого обезвоживания. Теперь же, когда тоскливая безысходность немного ослабила свою железную хватку, молодой организм напомнил о себе с нетерпеливой напористостью.
И тут же, повинуясь то ли врождённому наитию, то ли отточенному годами службы умению улавливать даже невысказанные желания высокопоставленных господ, на пороге просторной комнаты возник императорский секретарь в сопровождении трёх лакеев, нагруженных подносами с самой разнообразной снедью. Не имея в этот раз ничего против хорошей трапезы, Джон, тем не менее, выразил удивление обилию предложенных ему блюд. Однако, мистер Найт поспешил оправдаться тем, что Её Величество королева Мэри пожелала отужинать вместе со своим супругом, отдав на этот счёт вполне однозначные распоряжения.
Такое самоуправство жены не вызвало у Его Величества никакого возмущения. Даже наоборот: общество молодой женщины, не побоявшейся отправиться в английскую столицу несмотря на все тяготы своего положения только ради того, чтобы поддержать мужа, показалось Джону вполне уместным и приятным. Ватсон снова припомнил полный слёз взгляд королевы, её ласковые пожатия, и его сердце дрогнуло от благодарности: в поступках Мэри виделось не только милосердие, но и истинное благородство.
Её Величество не заставила себя долго ждать, явившись к тому моменту, как все яства и напитки были ловко расставлены на небольшом, но роскошно сервированном столике. Один из лакеев намеревался было остаться, чтобы прислуживать королевской чете за ужином, но Джон незамедлил избавиться от него, выказав намерение собственноручно поухаживать за слегка уставшей, хотя и бодрящейся супругой.
— Вам всё же не следовало предпринимать столь утомительное путешествие, мадам. Вы, прежде всего, обязаны беречь нашего наследника, — наполняя бокал королевы разбавленным вином, не удержался он от лёгкой укоризны.
— Я бы ни за что не рисковала, государь, если б малышу угрожала хоть какая-то опасность, — откликнулась будущая мать, с некоторым трудом отрываясь от созерцания лакомых блюд и сглатывая наполняющую рот слюну — возросший во время беременности аппетит требовал удовлетворения, тем более, что из-за заседания пришлось пренебречь обедом. — Но я чувствую себя прекрасно, во всяком случае, физически. Моей же душе нетерпелось оказаться рядом с Вашей, мой король. Да и ребёнок, думаю, будет чувствовать себя намного спокойнее, находясь поближе к отцу…
Мэри прикусила язык, осознав некоторую неоднозначность последней фразы. Но Джон оставил сию двусмысленность без всякого внимания, в очередной раз заставив женщину усомниться в правильности своих подозрений. На всякий случай она поспешила сменить тему:
— Думаю, сегодняшнее слушание прошло для нас вполне удачно, — бледное лицо осветилось оптимистичной улыбкой. — Вас оправдают безусловно, да и Шерлоку это пойдёт на пользу.
— Вы тоже так считаете? — казалось, слова Её Величества ещё больше утвердили Джона в его упованиях.
— Разумеется, — уверенно закивала Мэри. — Вы же сами видели реакцию публики. Даже самые рьяные приверженцы князя не могут отрицать, что он был настоящим чудовищем. Вынашивал план Вашего убийства, строил всяческие козни… Я уже не говорю о том, как бесчеловечно он обращался с бедным юношей! Разве после всего этого кто-то сможет осудить Шерлока?
— Но закон?.. — глаза короля сияли надеждой, но разум всё же пытался оценивать ситуацию реально.
Женщина пожала плечами и рассудительно заметила:
— Там, где нельзя оправдать, можно найти причину помиловать, — миниатюрный размер стола позволил королеве перехватить руку супруга и в очередной раз пожать её дружески и ободряюще. — В любом случае, государь: Вы сделали максимум из возможного. Теперь нам остаётся только уповать на волю Господа, — женщина позволила себе почти лукавую усмешку, — и силу Его наместника на земле.
Без труда догадавшись, кого именно имеет ввиду его прозорливая жена, Джон, несколько даже восхищённый её проницательностью и вдохновлённый выказываемой поддержкой, едва не поделился с Её Величеством своими планами на тот, совершенно крайний, случай, если суд всё же неуклонно последует букве закона и не помилует Шерлока. Впрочем, вовремя сдержав порыв и раздосадовано потерев переносицу, он мысленно устроил себе разнос за чуть было не проявленную слабость: доверяться в подобном кому-то, кроме тысячу раз проверенного на деле Грегори, было бы верхом безрассудства.
Заметив, наконец, за чехардой собственных внутренних противоречий, нетерпеливые взгляды, которыми проголодавшаяся женщина непроизвольно одаривала стоящие перед ней кушанья, не решаясь первой приступить к трапезе, Джон ещё раз обругал себя, теперь уже за невнимательность, и поспешил поухаживать за дамой, взгромоздив на её тарелку пару жаренных перепелов и какой-то немыслимый гарнир из тушёных овощей. Взглянув на мужа с благодарностью, Мэри принялась за покрытых румяной корочкой пташек с завидным аппетитом, время от времени обмениваясь с Его Величеством незначительными фразами, весь смысл которых сводился к одному: Джон сделал для Шерлока всё, что было в его силах, и ему не в чем себя винить, а если всё же случится непоправимое — верная супруга будет рядом, готовая разделить с ним любое горе.
Обнадёженная той открытостью, с которой государь принимал её утешающее участие, Мэри готова была уже воспользоваться моментом и попросить у мужа разрешения остаться на ночь в его опочивальне, но Джон опередил её намерение, сразу по завершению ужина высказав тревогу по поводу самочувствия супруги и будущего ребёнка и ласково, но вполне серьёзно заявив, что не позволит ей присутствовать на завтрашнем заседании, если женщина сейчас же не отправится отдыхать в отведённые ей апартаменты. Настаивать на своём было бессмысленно и даже рискованно, поэтому Мэри, подставив бледное чело под почти братский поцелуй Шотландца, покинула мужа, с досадой отметив, что вместо неё в покои Его Величества тут же был призван капитан Лестрейд — человек, которому Ватсон доверял значительно больше, чем собственной жене.
Впрочем, разговор государя и его преданного подданного был лишён всякой сентиментальности и носил сугубо деловой характер. Осторожным полушёпотом Грег доложил, что ему удалось потихоньку увидеться с «ребятами» и подробно обсудить план освобождения Шерлока во время пути до места казни, на тот случай, если смертный приговор всё же будет вынесен.
— Ты уверен, что за тобой не следили? — памятуя, что и у стен есть уши, Джон перешёл на такой же шёпот, с опаской поглядывая на закрытую дверь апартаментов. Лестрейд помотал головой:
— Вы же помните, сир, что в Лондоне когда-то жил мой дядюшка, у которого мне доводилось не раз гостить в дни детства и юности, — довольно заметил он. — Я прекрасно знаю этот город, государь. К тому же, я переоделся и сменил походку. Не думаю, что даже если за мной установлена слежка, людям Императора удалось что-то разузнать. А уж княжеским приспешникам и подавно! Не беспокойтесь, милорд, если понадобится — мы справимся.