По едва заметному кивку Императора адвокат защиты резво подскочил со своего места, принимая новоявленного свидетеля из рук секретаря в собственные многоопытные руки, и, представив его суду, препроводил бывшего торговца Школы Идеальных Слуг на свидетельскую скамью. Заручившись соизволением председательствующего, господин Смит начал опрос мистера Ромуса, строго соблюдая все предписанные для этого правила. Отдав должное формальностям, седовласый правозащитник подхватил со своего стола исписанный размашистым почерком лист и поспешил перейти к сути дела, время от времени сверяясь с записями:
— Знаете ли вы подсудимого, и если да, то как давно и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
— Разумеется, знаю, — кивнул Ромус. — Будучи вербовщиком Школы, я приобрёл его у какого-то пирата в одной из портовых таверн Портри. Тот разбойник сам ко мне подошёл и предложил купить мальчика.
— Вы помните, когда это произошло?
— Двадцать с небольшим лет назад.
— И какого возраста был мальчик?
— Ему было около пяти, точнее сказать не могу. Он был старше, чем рекомендовано для вербовки, но я всё же решился на это приобретение, — с готовностью ответил бывший торговец, пускаясь в уже известные шотландскому монарху воспоминания. — Ребёнок был хорошеньким, несмотря на измученный вид, с умненькими глазками, да и просил за него проходимец не сказать, чтобы дорого. Откровенно говоря, я попросту пожалел мальчишку: продал бы его разбойник какому-нибудь развратнику — и для парнишки могло всё очень плохо закончиться. В Школе Идеальных Слуг, как бы то ни было, его ждала более счастливая участь и перспективы.
Адвокат качнул головой, словно соглашаясь с аргументами бывшего вербовщика и продолжил:
— Скажите, господин Ромус, а вы смогли бы опознать того пирата, у которого приобрели мальчика?
— Безусловно! — без малейшего сомнения подтвердил старик.
— Вы уверены? Ведь прошло двадцать с лишним лет?
Ромус гордо выпрямился:
— У меня очень хорошая память, господин адвокат, можно сказать — профессиональная. Я точно могу назвать и таверну, в которой мы заключили сделку, и сумму, уплаченную за мальчика, и даже дату, когда это случилось. К тому же, мои слова могут подтвердить Мастера Школы, предоставив необходимые учётные записи. Так что пирата я узнаю, будьте покойны.
— В таком случае, — обратился мистер Смит к служителям Фемиды, — может ли защита просить уважаемый суд позволить провести процедуру опознания прямо в зале суда, во избежание ненужных в данном случае проволочек?
— Если у вас для этого всё готово… — заинтригованный председательствующий, казалось, был настроен позволить даже публичное вскрытие, только бы удовлетворить сжигающее, как его, так и всех присутствующих, любопытство.
— Мистер Найт, — повернулся адвокат к императорскому секретарю, временно предоставленному в его распоряжение, — пусть введут задержанных.
В сопровождении стражников в зале появились пятеро немолодых мужчин довольно разношерстного вида, закованных в кандалы.
— Все эти люди — бывшие пираты, злодейства которых уже доказаны, чему есть многочисленные задокументированные показания очевидцев и свидетелей, — представил новоприбывших адвокат. — Их доставили в Лондон для того, чтобы судить и наказать за содеянное. Как вы понимаете, Ваша честь, разбойников ждёт неминуемая смерть, потому как Закон нетерпим к флибустьерам и требует для них самого строгого наказания. Но перед неизбежным возмездием сии джентльмены удачи дали согласие оказать добровольное содействие в установлении истины по рассматриваемому нами делу, исключительно для облегчения собственной совести, а не из расчёта на какое-то вознаграждение или прочее поощрение. И если высокий суд не возражает, мы бы хотели предъявить задержанных господину Ромусу для опознания.
Возражений у высокого суда не было, и господин Смит продолжил своё действо с ловкостью заправского кукловода. Выстроив арестованных в ряд, он предложил бывшему торговцу ответить, нет ли среди находящихся перед ним людей знакомого ему лица.
— Да, есть. Вот этот, — Ромус уверенно указал на одного из разбойников, одежда и вполне приличный вид которого никак не вязались с пиратским промыслом. Преклонных лет, хотя еще вполне подтянутый и крепкий, тот стоял, понуро опустив голову. — Именно у этого человека я и купил Шерлока.
— Благодарю, господин Ромус, не покидайте своего места, вы нам ещё понадобитесь, — скороговоркой выпалил адвокат, приступая поближе к опознанному флибустьеру. — Как твоё имя?
— Билл, сэр, — в хрипловатом голосе мужчины слышалось смирение и покорность постигшей его судьбе. — Билли Уиггинс.
— Что ж, Билл Уиггинс, ты, как и твои товарищи, в скором времени будешь приговорён к казни за учинённые разбой и убийства. Желаешь ли ты облегчить свою совесть перед смертью и помочь установить истину?
— Желаю, сэр! — тряхнул головой арестованный, в то время как стражники выводили его приятелей из охваченного нетерпеливым вниманием зала. — И то сказать — я уж давно разбоем не промышляю, у меня таверна на Тортуге… Да, видно, от старых грехов не уйдёшь. Эх! Двум смертям не бывать! Спрашивайте — отвечу как на духу. Авось на Страшном Суде мне это зачтётся.
— Тогда отвечай: знаком ли тебе этот человек? — указал адвокат на господина Ромуса.
— Да, знаком, — с едва уловимой запинкой ответил пират. — Это торговец из Школы Слуг, имени, правда, не припомню…
— Ты действительно продал ему мальчика?
— Было дело.
— А что за мальчик, откуда? — допытывался Смит.
Старый пират задумался, видимо, не зная, как лучше ответить на поставленный вопрос, но всё же, собравшись с духом, принялся рассказывать:
— Я, господин судейский, в те времена служил на «Продувном» — славная была посудина, должен вам заметить. Мы тогда состояли в армаде капитана Генри Моргана, потому как сообща сподручней и на корабли нападать, и от имперской флотилии отбиваться. Как-то утром заметили на горизонте судно в сопровождении двух военных бригов. Капитан отдал приказ суда нагнать и взять на абордаж.
— Ты помнишь, как назывался корабль?
— Как не помнить? «Утренняя звезда». Богатое судно, хороший улов. Очень хороший улов! — Уиггинс замялся: — Да я уже рассказывал об этом тем джентльменам, что доставили меня сюда…
— Ничего, господам судьям тоже нужно об этом услышать, — перебил его адвокат. — Продолжай и давай-ка ближе к делу.
— Так я же и говорю… — мужчина потёр губы, звякнув тяжёлой цепью. — На том корабле и мальчонка этот был, среди пассажиров. Мы почитай всех перебили, уж больно яростно сопротивлялись господа, а парнишка чудом жив остался. Ну, капитан его сначала себе забрал поразвлечься — любил он это дело, чего уж скрывать! — а мальчишка не из робких оказался, цапнул капитана за руку до крови, рожу расцарапал, вот тот и приказал строптивца за борт выкинуть. А я пожалел — такой товар денег стоит, и неплохих, если хорошего покупателя найти. Ну, отвёл волчонка в трюм, сунул в пустой канатный ящик, запер… Поил, подкармливал, чтобы не помер… А как пришли в Портри — надо было пополнить запасы воды и провизии — так и вывел потихоньку с корабля да и продал господину торговцу.
Во время довольно складно излагаемого свидетелем повествования Джон не сводил с Преданного тревожного взгляда, горя лишь одним желанием: оказаться сейчас рядом, обнять, провести рукой по волосам, по напряжённой спине, поцеловать задумчиво-растерянные глаза, в которых отражалось яростное усилие вспомнить хоть что-то из сказанного пиратом. Его Величество даже не знал, чего он жаждет больше: чтобы Шерлоку всё-таки удалось взломать запертую дверь, ведущую в самые глубины памяти, или чтобы те ужасы, которые описывал сейчас старый разбойник так и остались для молодого человека лишь услышанной историей, не подкреплённой личными эмоциями и мучительными переживаниями. Гибель родных, плен, домогательства похотливого злодея, от которого, наверняка, за милю разило немытым телом и ромом, тесное пространство канатного ящика, в котором пятилетнему ребёнку довелось провести бог весть сколько времени… Такое не каждый способен вынести. Сердце Шотландца заныло от жалости, а адвокат меж тем продолжал с вынужденной неумолимостью бездушного механизма: