Шерлок возмущённо закатил глаза:
— Потому что это не было больно, Джон, клянусь! Пара капель крови не заслуживают ни твоих переживаний, ни даже внимания! — Он остановил трепетное блуждание монарших пальцев по собственной горячей коже, местами скрытой белой тканью бинтов, и, прижав их к груди, лукаво прищурился: — Но зато точно стоят того, из-за чего появились. Несомненно — стоят.
Шерлок нежно, но настойчиво привлёк к себе своего венценосного любовника, игнорируя тревогу в потемневшей синеве заботливых глаз и, наконец, добираясь губами до потрескавшихся и чуть припухших от ночного безумства уст Его Величества. Джон охотно ответил на поцелуй, согласно делая его более глубоким и страстным, подкрепляя ласковыми объятиями, не только слыша, но и ощущая довольное урчание кудрявого провокатора, и, тем не менее, стараясь не потревожить раненую, окроплённую алым спину.
Впрочем, почувствовав, как живо откликается на каждое прикосновение собственная истосковавшаяся по близости плоть, Шотландец поспешил оторваться от жаркого коварного рта, предпочтя возбуждающим поцелуям более скромные ласки в решительной попытке уберечь своего принца от дальнейших повреждений растревоженных ран. Провёл кончиками пальцев по высокой скуле, ревниво следуя за скользнувшим по лицу Шерлока солнечным бликом, погладил стройную шею, едва удержавшись, чтобы не припасть губами к манящей россыпи родинок, опустился ладонью на стянутую бинтами грудь, невольно хмурясь на проявленное возлюбленным недовольство — тому подобная сдержанность пришлась явно не по вкусу.
Чтобы отвлечь нетерпеливого сумасброда от дальнейших, рискующих оказаться вполне удачными попыток сооблазнения, Джон постарался переключить внимание Холмса на вопрос, пусть и не слишком насущный, но всё же, по мнению шотландского монарха, достаточно важный. С самым глубокомысленным видом разглядывая неприкрытые повязками едва затянувшиеся рубцы молодого мужчины, Его Величество озадаченно хмыкнул, а когда Шерлок отреагировал на этот неуверенный звук незамедлительно вспыхнувшим во взгляде любопытством, озвучил свои опасения:
— Странно. Мне казалось, что твоё тело должно восстанавливаться значительно быстрее… Во всяком случае, исходя из того, как было раньше. Или теперь, когда ты больше не зависишь от меня физически, благотворное влияние Хозяина тоже утратило своё исцеляющее действие?
Без малейших усилий раскусив незатейливую хитрость любовника и понимая, что дальнейшая настойчивость приведёт лишь к большему сопротивлению, Шерлок разочарованно вздохнул и потянулся за валяющейся неподалёку рубашкой.
— Сейчас сложно что-то утверждать, — в бархатном голосе сквозила некоторая обида. — Мы же всё это время были порознь, — прозвучало почти жалобно, но Джон, стиснув зубы, не поддался на очередную провокацию. Его бывший Преданный медленно облачился в белоснежный батист, скрывая от короля не только удручающие последствия своего пребывания в жестокой власти эплдорского тирана, но и будоражащий желания Шотландца торс, достойный античного Аполлона. Мстительно улыбнувшись на промелькнувшее во взоре Ватсона сожаление, лукавый искуситель подцепил лежащую на охапке сена сорочку Его Величества и протянул её владельцу с самым невинным видом:
— Если уж Вы, Ваше Величество, намерены так беречь моё тело, то не разумнее ли будет и Вам побеспокоиться о своём здоровье и защититься от утренней прохлады? Здесь довольно свежо, Вы не считаете?
Не найдя, что возразить, Джон покорно набросил на себя предложенную часть туалета, отвечая на выходку Его Высочества разве что сердитым сопением. К счастью, на этом месть Холмса себя исчерпала, и, вновь устроившись на импровизированном ложе поближе к бывшему Господину, Шерлок постарался развеять его опасения, начав, однако, не совсем удачно.
— Честно говоря, я не особо рассчитывал на то, что мне удастся избежать виселицы, поэтому предпринимал всё возможное, чтобы закрыться от тебя и хоть как-то ослабить нашу Связь. Я надеялся, что так тебе будет легче пережить… исполнение приговора, — произнесённые без всякого трагизма слова вонзились в сердце шотландского монарха, подобно острому лезвию. Тут же осознав свою оплошность, Шерлок поспешил найти руку Его Величества и крепко сжать её в своей. Но всё же продолжил, доводя пояснение до конца: — Это отнимало значительные силы и не позволяло Связи или тому, во что она превратилась, оказывать нужное благотворное воздействие.
— Во что она превратилась? — непонимающе переспросил Джон.
— То, что сейчас есть между нами, трудно назвать традиционной Связью между Хозяином и Преданным. Основой подобных отношений прежде всего является физическая зависимость Идеального Слуги от Господина и безоговорочное подчинение, а этого, как тебе самому известно, больше нет… — Шерлок на мгновение замолчал, словно вспомнив о чём-то важном. Пристально уставился на Ватсона взглядом завзятого исследователя. — Кстати, мне хотелось бы уточнить: как именно ты понял, что всё изменилось?
— Серьёзно, Шерлок? — от неожиданности Джон даже рассмеялся. — Вот не когда, а именно как?
— Когда — это очевидно, — досадливо поморщился Его Высочество. — Я почти увидел твоё озарение там, на суде. — Он задумчиво прищурился, коснувшись губ кончиками сомкнутых домиком пальцев, и Ватсона окатило волной нежности при виде этого знакомого до боли жеста. — Скорей всего, сами путы разорвались, когда я решился и… сделал это. Убил князя… Хотя за общими ощущениями, перекрывшими всё, включая доступ воздуха в мои лёгкие, дошло до меня не сразу.
— И как? Что ты почувствовал, когда дошло? — теперь уже и у Джона в глазах читалась явная заинтересованность.
Непредсказуемое смущение окрасило лицо Шерлока восхитительным румянцем.
— Если честно, я почувствовал себя голым, — губы скривила сконфуженная улыбка, а бирюзово-озёрный взор предусмотрительно укрылся под опущенными ресницами. Казалось, бывшему рабу было нелегко признаться в подобном даже верному другу.
— Но почему? — удивлению Джона не было границ. — Разве ты не хотел этого? Не мог не хотеть… Это же как кандалы!
— Они были со мной много лет, Джон. Слишком долго, — неземные глаза снова были обращены на Шотландца, и застывшая в их льдистой глубине всё ещё не растаявшая до конца боль заставила сердце монарха тоскливо сжаться. — Да, я хотел. С той самой минуты, как ты зародил во мне призрачную надежду на подобный исход. Но не ожидал, что это станет таким… откровением… — Меж бровей легла печальная складка: — К тому же, на фоне гибели Чарльза Магнуссена моё желание утратило всякий смысл.
— Не говори ерунды! — возмущённо перебил Шерлока король. — Ты стал свободным — и это прекрасно! Разве может быть иначе?
Лазурное сияние подёрнулось пеленой невыразимой грусти, послав Ватсону невысказанный вопрос: неужели ты действительно ничего не понял, Джон? Вслух же было произнесено совершенно другое, хотя и довольно близкое по смыслу:
— Ты мне так и не ответил — как? Если бы для тебя это было таким же, почти физическим переживанием, ты ощутил бы его ещё там, в кабинете князя… — рассуждения, прерванные красноречивым молчанием и выразительным взглядом Шотландца, замерли на губах Холмса, приоткрывшихся в изумлённом озарении: — О! Ты почувствовал? Почувствовал, но не смог разобраться!
— Знаешь ли, я в ту минуту тоже был занят несколько иными заботами… — слегка натянуто рассмеялся Джон, испытывая одновременно неприятную дрожь от нахлынувших жутких воспоминаний и облегчение от осознания того, что весь этот ужас остался в прошлом. Но вспыхнувшие азартом глаза Шерлока были так настойчивы, что Его Величество не смог не удовлетворить их жадного любопытства, чувствуя, как возникшее было напряжение спадает вместе с каждым произнесённым словом этой странной исповеди:
— Мне тогда показалось, что внутри меня что-то лопнуло или взорвалось. И возникла пустота — тёмная, сосущая. Я чуть было не провалился в неё, не исчез в её омерзительном ненасытном брюхе. Но… Я не мог позволить себе исчезнуть, мне было необходимо выжить и защитить тебя, я был слишком занят, чтобы отвлекаться на что-то другое. И только позже, после того, как всё закончилось, когда тебя оправдали, когда я смог думать о чём-то кроме твоего спасения и увидел, как тебя обступают подданные английского престола, отделяя от меня, как надёжно и заботливо обнимает Майкрофт — до меня вдруг дошло, словно вспышка, озарение, что ты больше не зависишь от меня так, как раньше. Не знаю, не могу объяснить — как я это понял. Есть вещи, которые не нуждаются в объяснениях. Я просто знал и всё: ты больше не мой Преданный, — Джон вдохнул. — Только поэтому я и решился уйти. Не хотел мешать…