Стоящий рядом Грег, вопреки своей личной непричастности к ситуации, невольно поёжился.
— Да знаете, что я с вами сделаю за такое самоуправство? — Джон в глухой ярости скрипел зубами и уничижительно щурился: — Когда дан чёткий приказ, ваша задача — не думать, а выполнять. Или полагаете, капитан, что вы умнее короля и министров, вместе взятых? А если поблизости ещё ирландские корабли шастают? С пушками, между прочим! Чем отбиваться будем? Мечами? Арбалетами?!
Господин Кеннеди, в полной мере осознавая допущенную им оплошность, лишь растерянно хлопал глазами да судорожно раскрывал и закрывал рот, стараясь пропихнуть воздух в перехваченное спазмами горло. На его холёном лице читалось глубочайшее раскаяние и такое же смирение перед всеми возможными карами, которое, впрочем, ничуть не смягчило праведного негодования шотландского монарха:
— А может, это попросту саботаж? — пошёл король на новый круг обвинений, наседая на бедолагу, который, несмотря на рост, на полголовы превышающий достижения в том своего сюзерена, взирал на него снизу вверх испуганно-затравленным взглядом. Язвительное шипение ожидаемо, но от того не менее страшно, переросло в неистовый рокот: — Продались ирландцам? Да я вас под трибунал отдам! Или прикажу казнить без суда и следствия, по законам военного времени, как злостного вредителя!
— Н-н-нет, государь! — капитану, наконец, удалось выдавить из себя свистящий хрип. — Я ни за что бы не пошёл на сговор с врагом! Накажите меня так, как сочтёте нужным, но не обвиняйте в измене!
— В каземат его! — махнул рукой король, чьё негодование явно достигло апогея. — Позже разберёмся, сейчас времени нет. — И тут же развернулся к заместителю проштрафившегося коменданта, застывшему рядом бледным до мраморности изваянием и, похоже, даже пытающемуся не дышать: — Пушки перенести. Чего бы это ни стоило. Противник не осведомлён о наличии, точнее, об отсутствии у нас боеприпасов, поэтому даже несколько прицельных выстрелов могут стать решающими или хотя бы сослужить добрую службу, припугнув корабли. — После нескольких глубоких вдохов-выдохов монаршая ярость была-таки взята под контроль, и накал страстей заметно пошёл на убыль: — И принимайте на себя командование, лейтенант Фергюссон.
Молодой лейтенант гарнизона, отмерев и чуть виновато взглянув на своего низверженного командира, немедля бросился выполнять приказ государя со всем свойственным молодому честолюбию рвением. Неприятная же миссия взятия под стражу понурившегося капитана Кеннеди безвариантно досталась хмуро сдвинувшему брови Лестрейду, который, вызвав караул и отдав соответствующие распоряжения, и сам, почти с облегчением, покинул комнату вслед за арестованным, намереваясь ещё раз проверить личный состав перед планируемой атакой.
Оставшись один на один со всё ещё сердито сопящим монархом, Шерлок воззрился на него с изучающим прищуром, не лишённым некоторой иронии.
— Это не саботаж. И не растрата, — нейтральным тоном произнёс он. Смирившись с решением Ватсона атаковать врага первым, Преданный, казалось, смог временно справиться с грызущими его тревогами, отдав своё внимание текущим проблемам, и заинтересованно глянул из-под ресниц на устало облокотившегося на столешницу Джона: — Определённая здравая логика в действиях господина Кеннеди точно была…
— Да не собираюсь я его казнить, — буркнул Шотландец, недовольно морщась в ответ на непроизнесённый вслух вопрос. — Отпущу. Пусть делом вину искупает, и так людей кот наплакал… Но наказать надо! Чтобы другим неповадно было королевские указы нарушать. Чёрт! До чего же все неприятности в кучу!
Первый же залп из пушек, с невероятным трудом, но тем не менее переставленных на новую позицию в самые кратчайшие из возможных сроки, оказался весьма удачным. Одна из шлюпок неприятеля разлетелась в щепки у самого борта ирландского корабля, другая же, не удержав равновесия, перевернулась, вышвырнув сидевших в ней воинов в жадные объятия морской пучины. Ещё несколько прицельных выстрелов если и не нанесли непоправимый ущерб вражеским галеонам, то всё же вынудили суда отойти на безопасное расстояние, заставив снующие между ними и берегом лодки поубавить свою прыть и удалиться в поисках слепой зоны. Приток неприятельской живой силы прекратился, внеся в ряды высадившегося ирландского отряда заметное, хотя и быстро подавленное командирами замешательство.
Пусть и временно, но обезопасив себя таким образом со стороны водной стихии, шотландский монарх полностью переключил своё внимание на угрозы с тверди земной. Вражеское войско, по-прежнему оставаясь за пределами доступности шотландских стрел и пуль, не спешило менять месторасположение, словно действительно чего-то выжидая. Разведывательные дозоры, по приказу Его Величества прочёсывающие территорию на несколько миль вглубь острова, всё ещё находились на задании, но вернувшиеся из Далримпла стражники, вместе с доктором Бэрримором оказывавшие помощь местным жителям, сообщили, что ничего подозрительного на своём пути они не встретили, хотя и двигались с особой осторожностью, опасаясь пересечься с превосходящими силами рыскающего в прибрежной зоне противника. Несмотря на успокоительные вести, король Джон, к вящему удовлетворению своего терзаемого всяческими подозрениями принца, не был расположен покидать надёжное прибежище крепостных стен до тех пор, пока намерения завоевателей не станут более очевидными. Но когда по зову дежурного часового Ватсон, вместе со всеми имеющимися в наличии незанятыми подготовкой к бою офицерами поднялся на смотровую площадку башни, увиденные перемещения вражеского отряда не только не сделали преследуемые ирландцами цели очевиднее, но и окончательно сбили с толку замерших в недоумении наблюдателей.
Чётким, размеренным шагом, держа строй и гордо подняв полощущиеся на ветру стяги, воинство короля Бриана бодро шествовало на восток, удаляясь от береговой линии и не обращая, казалось, на форт и находящихся в нём солдат никакого внимания.
— Что они делают? — первым нарушил повисшее молчание капитан Лестрейд, явно обеспокоенный судьбой караулящих окрестности дозоров.
— Демонстрируют свою безграничную наглость, — довольно хладнокровно прокомментировал передвижение неприятеля Его Величество, — и что плевать они хотели на трусливых шотландцев, дрожащих от страха за каменными стенами.
По тому, как дружно руки присутствующих опустились на эфесы мечей, было понятно, что прощать подобную дерзость благородные подданные эдинбургской короны явно не намерены и готовы наказать нахалов по первому же разрешающему жесту своего сюзерена.
Но Джон, сердце которого также закипало негодованием от столь откровенно брошенного вызова, однако, не спешил отдавать подобный приказ. Собрав собственную волю в кулак, он ледяным взором провожал вышагивающих, словно на королевском смотре, ирландских воинов, чутьём опытного стратега пытаясь предугадать замысел сего показательного демарша.
Стоящий рядом с монархом Преданный резко и шумно вдохнул, застыв в недобром ожидании неизбежного, и Джон просто-таки кожей ощутил желание Шерлока прикоснуться и сжать его руку в своей. Ватсон и сам желал этого рукопожатия, этой скромной, но такой необходимой сейчас, обнадёживающей близости, и лишь присутствие посторонних удерживало обоих от неожиданного всплеска обострённых опасностью чувств.
Оправдывая худшие предположения короля, вражеский отряд, отойдя от прибрежной полосы на каких-нибудь триста ярдов, повернул налево и направился прямиком к Данеру, произведя среди понадеявшихся на личное присутствие Его Величества и уверовавших в собственную защищённость обитателей ужасную панику и хаос. Перепуганные горожане, выбегая из дома в том, в чём их застала беда, хватая кто детей, кто оружие, а кто и наиболее ценное имущество, поспешили к крепости, вновь ища спасения за её стенами. Ирландцы же, наступая с неумолимой неотвратимостью, ринулись вслед за беженцами, почти без усилий сминая пытающихся оказать сопротивление жителей, а также немногочисленных шотландских воинов из патрулирующих город дозоров, которые ценой своей жизни старались прикрыть мирных граждан от безжалостного оружия интервентов.
Сие жестокое зрелище ни сострадательное сердце Шотландца, ни его уязвлённая рыцарская гордость вынести уже не смогли. Не отводя глаз от бурлящего, всё более окрашивающегося кровью человеческого потока, он повернулся к замершим в готовности командирам: