— Позвольте представить Вам, дорогой брат, и остальных членов вашей семьи: мою супругу королеву Антею и сыновей — Кристофера и Уильяма. Мальчики наслышаны о ваших необычайных талантах и просто мечтают познакомиться со своим дядей.
Отрекомендованные родственники, видимо, заранее хорошенько проинструктированные венценосным мужем и отцом по поводу соответствующего поведения, раскланялись с Его Высочеством со всей возможной уважительной деликатностью, а сам сир Майкрофт, меж тем, продолжил, ненавязчиво задавая происходящему верное направление и оберегая чувства Шерлока от дальнейшего ещё большего смятения:
— Уверен, у всех будет ещё достаточно времени познакомиться поближе, но сейчас… — Холмс-старший повернулся к Ватсону с почти извиняющимся видом: — За своими семейными радостями мы совсем забыли о нашем радушном хозяине. Ваше Величество, надеюсь, Вы простите нам эту невольную бестактность?
Выразив лицом и жестами полное удовлетворение складывающимся положением дел, Джон поспешил заверить Императора, что принимать у себя столь дорогих гостей, да ещё и по такому знаменательному поводу для него не только честь, но и счастье, а королева-мать, движимая глубочайшей признательностью, тут же приблизилась к Шотландцу, перемежая слова приветствия выражениями горячей коленопреклонённой благодарности.
Воспользовавшись тем, что на некоторое время всеобщий интерес переместился в сторону сих почтенных особ, Шерлок подступил к брату почти вплотную.
— Ты рассказал нашей матери… всё? — прошептал он, пристально наблюдая за тем, как королева Англии со слезами на глазах склоняется перед растерянным и не менее чем она растроганным Джоном, одновременно пытающимся и поднять статную, даже в такой ситуации исполненную потрясающего достоинства женщину, и не дать поцеловать предлагающие ей опору собственные руки. Принимая искреннюю признательность материнского сердца — «Спасибо Вам, Ваше Величество! Спасибо Вам за моего мальчика!» — молодой монарх явно не чувствовал себя достойным такого почитания и был невероятно смущён им, ответно и от всей души уверяя великую правительницу в своём восхищении твердостью её духа и стойкостью, которые потребовались при страшном известии о гибели мужа и младшего сына. Он не клялся в честности, утверждая, что совершенно не представляет, сколько сил должно понадобиться, чтобы пережить такое несчастье, однако любому прозорливому человеку и без того виделось ясным: король Шотландии не кривит душой, признавая собственную неуверенность в способности на нечто подобное. Только не в отношении Шерлока. Нет.
А его Шерлок, тем временем сам взбудораженный едва сдерживаемыми эмоциями, настойчиво наседал на внешне невозмутимого Императора:
— Всё?!
Тот, чуть улыбнувшись, безошибочно угадывая за этим несколько дерзким натиском не только попытку усмирить ошеломлённость чувств, но и неподдельное беспокойство об их общей родительнице, неопределённо качнул зажатой в руке тростью:
— Сокращённую версию. О том, как ты был взят в плен и попал в школу Идеальных Слуг, а после — к князю. Что Джон тебя спас, и теперь ты свободен, но так сдружился с шотландским львом, что лишать вас этой дружбы после всех пережитых испытаний просто бесчеловечно. А поскольку кто-то всё равно должен представлять английскую корону при эдинбургском дворе…
— Свободен? — младший брат шумно вдохнул. — Ты намеренно умолчал, что я теперь его Преданный, или она просто не спросила? Как вообще может быть, что королеве не доложили о таком? Ушам не верю… А если она всё же потребует моего возвращения?!
— Почему же не доложили? Разумеется, Её Величество в курсе всех общеизвестных фактов, касающихся твоей персоны, брат, — Майкрофт чуть слышно хмыкнул. И тут же с добродушной язвительностью поднял бровь: — А ты его Преданный?
Шерлок чуть было не смутился. Не видя смысла лгать тому, кто, как он и предполагал, понял всё сразу же после скоропалительного отъезда Джона из Лондона по окончании злополучного суда, талантливый родственник Короля-Императора попытался состроить максимально невинную физиономию. Что за вопрос, на самом деле?
Майкрофт хмыкнул уже откровенно, нисколько не купившись на отлично сыгранное непонимание младшенького:
— Наша мать прозорливей, чем тебе кажется, Шерлок. И осведомлённее. Не стоит оскорблять её информацией, давно не соответствующей действительности. Что же касается твоего пребывания в Уайтхолле… Да, она хотела бы, несомненно. Но она не станет настаивать. Ни за что.
— Почему? — уже вполне непритворное недоумение, отразившееся в сверкнувших зеленью удивительных глазах, казалось почти забавным, и Холмс-старший тепло прищурился:
— Потому что видеть того, кого ты искренне и безоговорочно любишь, счастливым — важнее собственного эгоизма, Шерлок. — И добавил с лёгкой укоризной: — Тебе ли не знать.
— Но… — обескураженный попыткой осмыслить, что ещё кто-то кроме Джона любит его настолько сильно, что готов жертвовать своими интересами, Шерлок озадаченно умолк, так и не озвучив очередное въедливое замечание.
— Привыкай, братец, — не удержался от лёгкого сарказма старший, определённо ведающий, что вопреки всем стараниям, и его любовь младший пока если и осознаёт, то скорее мозгами, нежели сердцем. — Привыкай.
Тот лишь ошарашенно сглотнул и перевёл взгляд на шотландского монарха, как раз обменивающегося приветствиями с юными английскими принцами. Ободряющая улыбка, посланная его Джоном в ответ на чутко подмеченную растерянность возлюбленного, подействовала как всегда безотказно успокаивающе, и Шерлок, с благодарностью приняв сей спасительный якорь и решив, что разбираться со свалившимися на него эмоциями следует в более подходящей обстановке, поспешил предложить руку матери и примкнуть к возглавляемой Императором процессии, чинно шествующей сквозь гостеприимно распахнутые двери Эдинбургского замка под сопровождение благожелательных перешёптываний и восторженно-сдержанных аханий не в меру расчувствовавшейся свиты.
Впрочем, не для всех присутствующих зрителей сие торжественное воссоединение королевских особ являлось событием праздным: неизменно находящийся рядом со своим государем, всегда на службе и настороже, капитан шотландской королевской гвардии, вместе с остальными придворными склонившийся в приветственном поклоне идущему об руку с королевой Антеей Императору, был весьма озабочен и… и с трудом подавил шумный вдох, не зрением, а чутьём опытного телохранителя уловив секундную паузу перед очередным шагом Верховного Правителя.
— Рад видеть вас, Грегори, — прозвучало сверху неожиданно тепло и непредвиденно щемяще — то ли во встрепенувшемся в очередной раз при звуке этого бархатно-спокойного голоса капитанском сердце, то ли в отчего-то сжавшемся желудке…
Никогда не отличавшийся особой робостью пред сильными мира сего — хотя и сам откровенно считая это качество скорее дурацкой и в чём-то вредной, берущей корни в озорной юности чертой своего характера, нежели достоинством — Грегори Лестрейд поднял взор на уже двинувшегося дальше Короля-Императора, искристо и едва заметно покосившегося на вспыхнувшие в ответ лестрейдовы скулы. От мелькнувшего рыбкой цепкого взгляда дыхание секундно перехватило. Из благодарности, конечно: надо же, такой великий человек, а ведь выделил, обратил внимание!..
Всё ещё провожая глазами венценосную пару, охваченный не слишком понятными для себя эмоциями из смеси восторга и откуда-то взявшегося грустного сожаления — это-то с чего? — капитан неожиданно натолкнулся на ещё один пристальный взгляд — на этот раз Холмса-младшего — изучающе скользнувший от него к сиру Майкрофту, обратно, а затем к — шотландскому монарху, тотчас отзеркалившему посланный ему взор недоверчивым удивлением. И всё бы ничего, если бы это красноречивое переглядывание не сменилось подозрительной и совершенно неуместной ввиду драматичности момента озорной весёлостью, подобно молнии на один короткий миг вспыхнувшей как в синеве очей друга и сюзерена, так и в светлых омутах ведущего под руку английскую королеву Шерлока…