Поэтому праздник, краткий срок приготовления которого был с лихвой возмещён неоспоримыми талантами организаторов, удался на славу, торжественностью и пышностью в полной мере соответствуя значимости отмечаемого события. Все, кому посчастливилось воочию лицезреть сию величественную церемонию, пребывали в полном восторге, а сам король Джон едва не прослезился, растроганно взирая на оказавшего честь стать крёстным отцом маленькому Мартину сира Майкрофта, бережно принимающего новоиспечённого крестника из рук благообразного священника в свои осторожные объятия, не уступающие ни заботой, ни надёжностью объятиям затаивших дыхание отцов.
Выходя из собора под торжествующий звон серебряных колоколов Его Величество Джон Хэмиш Ватсон Шотландский подумал, что в эту самую минуту он абсолютно и безоговорочно счастлив.
Его Величество решительно вышагивал по коридору, ведущему в приёмную залу, не утруждая себя сбавлением скорости перед резво распахиваемыми дежурными гвардейцами створками дверей и изо всех сил стараясь не оборачиваться на Его Высочество, следующего за ним по пятам безмолвной, но слишком уж озабоченной тенью. Ощущая затылком… нет, не недовольство, не раздражение, а, пожалуй, крайнюю собранность Шерлока, напоминающего своим состоянием скрученную в ожидании начала непредсказуемых и не слишком радостных событий пружину, Джон досадливо хмурился, но продолжал чеканить шаг. Подобное состояние случалось с его Преданным не часто, а потому самым коварным образом наводило мысли на очень неприятные ассоциации и воспоминания. Однако…
Однако король Шотландии был уверен — он прав. Ждать более немыслимо. Да и чего, собственно? Совесть, не проснувшаяся в этих душегубах за столько лет сознательных издевательств над живыми людьми — более того, детьми! — вряд ли сделает жест доброй воли внезапно и без всякого постороннего вмешательства. Они, видите ли, учёные! Гении! Сволочи… Опыты ставили над его мальчиком… Суки…
— Джон.
Похоже, Шерлок всё-таки не выдержал. Сейчас вновь начнёт своё: «Не заводись, подумай о последствиях»… А кто подумает о бедных малышах, попадающих в руки этих экспериментаторов и гибнущих под их ножами и иглами? Пусть случайно, пусть только некоторые, но ведь это дети!!! Как можно хладнокровно откинуть в сторону проценты «брака», если за каждым из этих процентов чья-то дарованная богом, но загубленная по вине Школы Идеальных Слуг жизнь? Джон насупился ещё больше, но друг за спиной только устало вздохнул. Ватсон остановился сам, не дойдя до последнего поворота нескольких шагов, засопел, не оборачиваясь:
— Шерлок, всё знаю. Понял тебя, не дурак. Но я звал его, и он прибыл. Прикажешь сделать вид, что я хотел просто пригласить Гранд-Мастера ненавистной мне Школы на крестины наследника?! — Он упрямо мотнул головой. — Я должен попробовать доказать, убедить… В просвещённом веке живём, вон, каналы строим, университеты… Вакцины изобретаем… Неужели не найдётся совсем никакого рычага воздействия на этих коновалов? Я не верю. Должно быть что-то. Не страх, так выгода. Не выгода, так здравый смысл. Хоть что-то.
— А если нет?
— Тогда… Тогда и поглядим.
Расправив плечи, Джон решительно шагнул в последний открывшийся перед ним дверной проём и замер, несколько опешив от представшей его глазам картины. Сир Майкрофт — то ли потакая просьбе королевы-матери задержаться в Эдинбурге чуть дольше, то ли как всегда прозрев возможность нынешней напряжённой встречи и желая своего на ней присутствия, но так или иначе до этого времени не успевший покинуть гостеприимный шотландский двор — с доброжелательно-заинтересованным выражением лица вёл мирную беседу с тем, кого Шотландец без всяких сомнений готов был причислить к первейшим врагам Адамова рода. Тобиас Мейер — всё такой же солидный, неспешный, не утративший ни капли самоуверенности даже рядом с первым лицом Империи, отвечал на вопросы Холмса-старшего с невозмутимым спокойствием человека, убеждённого в своей правоте и неприкосновенности, ничуть не стыдясь смотреть в глаза государю, чей родной брат на протяжении многих лет был жертвой принятых в Школе изуверских методов воспитания.
Не ожидавший со стороны Его Императорского Величества такого легкомысленного великодушия, Джон подавил очередной приступ так и норовящего вырваться из-под контроля гневного возмущения. Шотландский монарх, разумеется, был совершенно не против участия Верховного Правителя в столь деликатных переговорах, но его решительно не устраивало ни то, что достопочтенный родственник даже не попытался поставить Ватсона в известность касательно намерения первым встретиться с Гранд-Мастером, ни благожелательный тон, которым сир Майкрофт обращался к своему сомнительному собеседнику. Словно уловив исходящие от Шотландца токи сдержанного недовольства, Император обратился к вошедшим с той приязненной приветливостью, которая подразумевает под собой самое приятное и непринуждённое дальнейшее времяпрепровождение:
— А вот и сир Джон! Доброе утро, Ваше Величество, брат… — знакомая полуулыбка Холмса-старшего сопроводилась приветственным кивком, чуть сдобренным величественной надменностью, ставшей неотъемлемой частью образа Короля-Императора при публичном общении как с друзьями, так и со злейшими недругами. Вертя в тонких пальцах неизменную трость, сир Майкрофт примирительно пояснил Ватсону: — Я натолкнулся на вашего гостя в коридоре и позволил себе предположить, что вы, дорогой друг, не будете против моего присутствия на этой встрече. Вы ведь не возражаете? — Обезоруженный дружеской непосредственностью англичанина Джон согласно качнул головой, и Холмс-старший, вполне удовольствовавшись сим неозвученным ответом, продолжил: — А пока вас не было, Гранд-Мастер любезно согласился удовлетворить моё любопытство относительно некоторых деталей устройства подчинённого ему учреждения. Благодарю, мистер Мейер, это было познавательно.
Покончив с учтивостями Император сделал пару шагов в сторону, всем своим видом словно подчёркивая нежелание претендовать на прерогативу Шотландца решать вопросы с Гранд-Мастером по собственному усмотрению. Оценив сей тактичный жест, но, тем не менее, в глубине души отчасти чувствуя себя школяром, сдающим экзамен под неусыпным оком взыскательного экзаменатора, Джон облизал нервно дрогнувшие губы и, вызывающе вздёрнув подбородок, заговорил.
Говорил он много. Долго. Перебирая по очереди все имеющиеся аргументы. Взывая к совести и состраданию. Предлагая невероятные отступные. Выражая личное возмущение и предсказывая реакцию общественности в ответ на обнародование информации о методах Школы. Почти угрожая, почти наплевав на тревожную волну, исходящую от внешне абсолютно невозмутимого Шерлока, стойко держащегося под сверлящим пронзительным взглядом Гранд-Мастера плечом к плечу со своим другом и возлюбленным.
Слова, поначалу просто укоризненные и — памятуя о сделанных ранее Шерлоком предупреждениях — тщательно подбираемые, осторожные, увещевающие, но явившиеся совершенно безрезультатными и досадно не имеющими возможности пробить упрямые возражения верховного главы Школы Идеальных Слуг: «Но таковы наши традиции, Ваше Величество! Но дело же не в деньгах, не только в деньгах! Но у нас есть дарственная и разрешение, подписанные Вашим предком, неужели слово королевского Дома Шотландии ныне утратило свою ценность? Но это научные изыскания — Вы ведь сами настаиваете на развитии наук и прогресса? Но с научной точки зрения это вполне приемлемый процент неудачных результатов! Но мы не занимаемся похищением детей, в большинстве случаев их приводят к нам сами родители, которые не в состоянии прокормить своё потомство, либо это беспризорники, которые всё равно погибнут на улице или превратятся от нужды в разбойников и грабителей, и не является ли при этом наше заведение лучшим жребием для них, лучшим шансом, пусть и с долей риска? И разве в таком случае Школу, напротив, не следует считать благом для общества и королевства? Лекарем, не лечащим, а предупреждающим болезнь, своей ролью напоминающим действие вакцины от тифа, созданной, кстати, именно нашим выпускником, — хитрый и горделивый взгляд в сторону присутствующего в зале единственного Преданного, — в самом зародыше пресекая развитие преступности, давая шанс не опуститься на дно безнравственности хотя бы некоторым из этих никому не нужных ребятишек?» — с каждым мгновением становились всё более резкими и раздражительными. Да какого дьявола?! Вакцина?! Шанс? Для чего? Чтобы после многолетней ломки сознания и суровых лишений стать безвольной игрушкой в руках такого монстра, как покойный князь Чарльз? Чтобы не иметь ни собственной воли, ни возможности продлить свой род? Чтобы до конца жизни быть рабом и гарантированно сдохнуть вместе с купившим словно скот и, так же как его, заклеймившим тебя Хозяином?!