Тон и слова обращённой к господину Мейеру проникновенной речи звучали настолько же миролюбиво, насколько и убедительно, и у того, хмуро, но почтительно склонившего голову перед Верховным Государем Объединённой Европейской Империи, не было иного выхода, как ответить сдержанным согласием:
— Да. Мы можем обсудить этот вопрос и рассмотреть предложения клиентов, если они направлены на благо Школы и справедливости. В рамках прав, данных нашему заведению законом, и в соответствии со сложившимися традициями. Конечно. Но я не могу рассматривать такие предложения единолично. Существует Совет Школы, кроме того, данные предложения должны быть сформулированы и не только озвучены, но изложены на бумаге. — И, не удержавшись, всё же подпустил каплю яда в собственную рассудительность: — А до сих пор ничего подобного, кроме очевидных ультиматумов, уж простите мне мои смелые речи, Ваши Величества, я не услышал!
Майкрофт, послав насупившемуся Ватсону быстрый успокаивающий и упреждающий взгляд, огорчённо прищёлкнул языком, соглашаясь:
— Что ж, ваш упрёк имеет под собой основания, и Мы вынуждены извиниться за это упущение, дорогой мистер Тобиас. И дабы всё исправить, предлагаю вам с Его Величеством королём Джоном назначить удобную дату встречи с Советом Школы Идеальных Слуг, а мы со своей стороны постараемся объединить наши умозаключения и идеи… Вы ведь не откажетесь, Ваше Величество? — утвердительный кивок от не менее хмурого, чем Гранд-Мастер, Шотландца, был признан достаточным ответом, -…дабы подготовить для данного Совета достойный рассмотрения документ.
— Который не будет настойчивой рекомендацией закрыть Школу? — Мэтр подозрительно прищурился, пытаясь понять, в каком пункте его сейчас обводят вокруг пальца, но никак не находя основания для такого рода прозрений.
— Который будет целиком и полностью состоять из предложений по улучшению взаимодействия Школы с окружающим миром, — охотно подтвердил Император. — А также недопущения несправедливых ситуаций в отношении её кадетов, о которых вы, уверен, весьма печётесь, несмотря на некоторые необратимые особенности вашей научной деятельности.
Майкрофт Холмс, окинул довольным взглядом присутствующих, умудрившись одновременно послать волну приязни младшему брату, молчаливую просьбу о согласии с проповедуемым миротворчеством Ватсону и вспыхнувший новым интересом оценивающий взгляд главе Школы Идеальных Слуг:
— О… Кстати… Раз уж Господь дал нам возможность этого разговора. Дорогой мэтр, у меня к вам, как к человеку науки и великолепному хирургу-новатору в том числе — я ведь правильно проинформирован? вы подвизаетесь именно на поприще хирургии? — так вот у меня к вам имеется один очень деликатный вопрос. — И, удостоив обалдевшего Джона лёгким вежливым поклоном: — Вы извините меня, Ваше Величество? — англичанин всем корпусом повернулся непосредственно к Тобиасу Мейеру, почти исключая остальных присутствующих из круга приватного разговора, хотя и не предпринимая никаких попыток приглушить голос, дабы сделать слова достоянием лишь тех ушей, коим они были предназначены:
— Видите ли, мэтр… Один из моих друзей, достопочтенный герцог, имя которого по очевидным причинам пока не хотелось бы называть, оказался ныне заложником очень неприятной и непростой ситуации. Его сын и единственный наследник — поздний ребёнок. Бог всё никак не давал им с супругой детей, а когда, наконец, сжалился — то и тут не обошлось без огорчений: долгожданный мальчик растёт непохожим на своих сверстников. В повседневности он необыкновенно вял, совершенно неадекватен в общении, иногда же, напротив, безумно агрессивен. К каким бы докторам ни обращались его родители, — сир Майкрофт печально пожал плечами, — доселе все рекомендации либо напоминали происки шарлатанов, либо не несли в себе никаких обнадёживающих выводов. Некоторые эскулапы даже предсказывают мальчику совсем недолгую жизнь… Герцог пребывает в полнейшем отчаянии, это очевидно. И мне сейчас вдруг пришло в голову, — он переместил трость из одной руки в другую и задумчиво пристукнул ею о паркет, — быть может, ваши изыскания и навыки — как личные, так и ваших коллег — подкреплённые энтузиазмом истинных учёных, возьмут верх там, где пасуют традиционные знания и рамки лекарской этики? Что скажете, мистер Мейер?
Гранд-Мастер, все ещё недовольно хмурясь, задумчиво почесал кончик длинного любопытного носа:
— Сложно судить, не изучив предмет более пристально и со всех возможных сторон… В семье герцога или герцогини по материнской или отцовской линии не было подобных случаев?
— Возможно, если только дальнее родство… Кажется, двоюродная прабабка отца таким грешила, слыла сумасшедшей под старость лет… Но никто не сопоставил, мальчик ведь совсем ещё юн… Да… Возможно. — Император повёл бровью и с пытливым любопытством прищурился: — Так как, достопочтенный мэтр? Может ли Школа при помощи хирургических или каких иных методов справиться с подобным заболеванием?
Мистер Мейер только досадливо скривился, не скрывая ни любопытства к предложенной задаче, ни накопленного за всю долгую пикировку с сильными мира сего раздражения:
— Ваше Императорское Величество, разве меня в течении последнего часа не отчитывали за то, что методы Школы не гарантируют стопроцентный успех и абсолютную выживаемость оперируемых? Что будет, если мы возьмёмся за этот случай и потерпим фиаско? Если уж судьбы каких-то беспризорников удостоились такого горячего участия от столь высокопоставленных особ, то при оперировании настолько высокородного пациента… — На физиономии Грандмастера отразились не только озвученные, но и все тайные подозрения, связанные с неожиданным и неординарным предложением Короля-Императора, и тот как можно скорее поспешил остановить неуместный для него ход мыслей оппонента:
— Нет, это не то, о чём вы подумали, мэтр. Никакого подвоха. Боюсь, что герцогу действительно нечего терять в данном случае. Да и преподаватели Школы до того, как взяться за врачевание, вполне могут обезопасить себя юридически, составив что-то вроде контракта, предусматривающего не только приличную оплату от заинтересованной стороны, но и её согласие на определённый список действий, а также личную подпись клиентов под тем, что они были в полной мере предупреждены и готовы ко всем возможным исходам предложенного лечения, включая самый трагический. Не так ли? — И предвосхищая дальнейшие недоверчивые возражения, добавил: — Я никогда не предложил бы ни вам, ни своему старинному другу ничего подобного, не будь ситуация на самом деле настолько безвыходной. Кроме того, если после осмотра мальчика ваши специалисты всё же согласятся взяться за подобный случай, то окончательное решение — принимать такое лечение или нет — останется за герцогом, и ни за кем иным. — Майкрофт Холмс вновь окинул Гранд-Мастера своим особенным провокационным взором: — Впрочем, я уверен: предложите этому благородному семейству большую вероятность исцеления, но честно предупредите о том, что мальчик может в процессе лечения умереть, и они, скорее всего, будут рады и такой надежде и не поскупятся на вознаграждение за помощь, окажись она действенной.
Расчётливый и осмотрительный хозяйственник в душе Тобиаса Мейера, явно терпящий поражение перед своей истинной сущностью учёного в борьбе крайней осторожности и недовольства изначальными ультиматумами с подброшенной Императором интригующей головоломкой и всё более и более увлекающийся перспективой возможного любопытного эксперимента, сдержанно хмыкнул, сдаваясь:
— Что ж, это было бы интересно. И не столько ради возможной прибыли, как ради изучения случая, коего ещё не было в нашей практике. Предложенная Вами, сир, задача может оказаться весьма захватывающей!
Кивая друг другу и продолжая обсуждение деталей предстоящих исследований, ни Его Императорское Величество, ни Гранд-Мастер более не скрывали собственного удовольствия достигаемой договоренностью, что никак не относилось ко всем прочим свидетелям данного соглашения: внимающий ему от начала до конца Джон Ватсон совершенно не представлял, как реагировать на сию пасторальную сцену, искренне недоумевая абсолютному пониманию и одобрению происходящего, отражающимся в необыкновенных глазах его кудрявого Ангела, и не позволяя себе впасть в ярость или отчаяние только из-за той квоты безграничного доверия к Шерлоку, которая оказалась воистину бездонной.