Выйдя из кареты под овации и радостный гомон подданных, Джон с воодушевлением окинул взглядом толпу празднично принаряженных гостей, окруживших вход в собор широкой пёстрой лентой. Цветы, гирлянды и прочая свадебная атрибутика, в изобилии украсившая подъезд к храму и его парадный портал, радовала глаз продуманной изысканностью — одновременно утончённой и роскошной, вполне достойной королевского бракосочетания. Его Величество благодушно ухмыльнулся: похоже, даже не будучи непосредственным устроителем сего празднества ввиду личной вовлечённости в действо, Шерлок не смог остаться в стороне, ревниво направляя организаторов в сторону изящества и безукоризненного вкуса. Точно подтверждая мысли монарха, рядом бесшумно возник разодетый в не броско, но невероятно искусно расшитый атлас Преданный, придирчиво осматривая результаты усилий придворного церемониймейстера.
— Шерлок, всё идеально, — негромко успокоил Шотландец, продолжая расплываться в довольной улыбке. — Устроители неукоснительно следовали твоим рекомендациям и, по моему мнению, полностью в этом преуспели. — Приблизившись к возлюбленному едва не вплотную, он пожал узкую кисть. — Кстати, ты потрясающе выглядишь. Впрочем, ты всегда потрясающий, — тут же поправился он. — Признайся, волнуешься?
Шерлок предсказуемо фыркнул и даже сделал несерьёзную попытку высвободить пальцы из бережного плена ласковой ладони, но тут же отступил, сдаваясь перед разоблачающей синевой монаршего взора:
— Немного. Сам не понимаю — почему. Наверное, бывают такие моменты, когда самые банальные и расхожие понятия наполняются особым смыслом и проникают в сердце, делая его мягким, словно воск. — Принц вздохнул и сдержанно усмехнулся, разбавляя сентиментальность момента привычной иронией. — К счастью, это бывает не часто. Ведь не каждый день два любящих сердца соединяются под сводами собора, чтобы отныне плыть по волнам бурного моря жизни вместе… Или как там выражается твой церемониймейстер?
Джон тихонько хохотнул, но тут же придал лицу наигранно-строгое выражение:
— Знаю, что тебе это не легко, но постарайся быть милым до самого окончания торжества. Они этого заслужили, Шерлок. Оба. Тем более — от своего шафера. В конце концов, они спасали наши жизни — и не единожды. Это меньшее, что мы можем для них сделать.
— Конечно, Джон, — насмешливые искры в ртутно-зеленоватой озёрной глубине поутихли, сменившись отблеском бесконечной нежности. — Неужели ты можешь сомневаться в моей преданности друзьям?
Ответить король не успел: очередные шумные возгласы толпы возвестили о прибытии новобрачных, а некоторое время спустя над Эдинбургом зазвенели свадебные колокола, вознося к небу радостную весть о том, что для леди Молли Хупер и сэра Джона Бэрримора то самое «долго и счастливо» наконец-то наступило.
— Ну и как вам Эдинбург?
Мужчина пытливо прищурился, впрочем, во взгляде светлых глаз не отразилось ничего, хоть сколько-нибудь указывающего на раздражение или недовольство. Лишь откровенное любопытство человека, имеющего все шансы рассчитывать на безоговорочную лояльность поступков и помыслов своего визави, дающую возможность не только беспечно допускать некоторое их самоволие, но вполне обдуманно и великодушно его позволять.
Сидящая напротив дама, являясь ныне собеседницей высокого во всех смыслах этого слова человека, тонко улыбнулась в ответ, кивком соглашаясь с правомерностью постулатов подобного великодушия:
— Приемлемо. Тем более, что после своего заявления на суде я вряд ли могла бы остаться в Эсперанже без угрозы для жизни, не так ли?
— Мне жаль.
Вопреки озвученному, в бархатном голосе не прозвучало никаких соответствующих сожалению ноток, и дама вновь подняла вверх краешек красиво очерченного рта:
— В самом деле?
— Нет, — мужчина тепло хмыкнул, нисколько не пытаясь завуалировать собственные настроения: ни отказ в сочувствии, ни одобрительную благосклонность по отношению к проницательной леди. Она изящным движением закинула ногу на ногу, машинально оправив складки на длинной модной юбке, и свободно откинулась на высокую спинку кресла:
— Конечно. — Посмотрела из-под завитых ресниц, слегка рисуясь в демонстрируемом довольстве, но по сути просто констатируя свершившийся факт: — Впрочем, мой переезд вполне достойно оплачен.
Потворствуя давно укоренившейся привычке, собеседник прижал сомкнутые аристократичные пальцы к тонким губам, потрепав ими по нижней, и прищурившись, абсолютно безэмоционально резюмировал, не понятно, выражая досаду — затратам ли, людской ли алчности — или же одобрение собственной прозорливости:
— Дело всегда только в цене…
Дама твёрдо встретила взгляд ясных внимательных очей и, стерев с собственного прекрасного лица даже тень улыбки, тихо возразила:
— Не всегда.
— Хм… — он, поиграв тростью, поднялся со своего места и, подойдя ближе к камину, сосредоточенно уставился на едва тлеющий, разведённый в основном лишь для уюта огонь. Наконец, почувствовав, что овладевшие им размышления несколько затянули возникшую в разговоре паузу, обернулся: — Итак, вы хорошо устроились?
— Я купила дом. И облигации королевской торговой компании. Вполне.
— Вполне… довольны? Вполне… достаточно? Вполне… остепенились? — мужчина поднял рыжеватую бровь, поощряя к ответу и демонстрируя вновь явно вспыхнувший интерес. Тонкие брови прекрасной визави ответно взлетели вверх:
— Кто Вам сказал?
Подобное взаимопонимание, не очевидное для любого наблюдателя, случись ему находиться сейчас рядом с этой любопытной парой, но почти осязаемое для них самих, привычных к языку Эзопа, жестов и прочим нетривиальным способам выражать и улавливать мысль, заставило обоих ухмыльнуться и окончательно расслабиться.
Представитель не только сильного пола, но и вполне определённо — сильных мира сего, вопрошающе указал на графин, переливающийся хрустальными гранями богемского стекла на каминной полке и наполненный тёмно-карминной влагой. Получив такое же безмолвное одобрение дамы, плеснул ароматной жидкости в два высоких бокала, один из которых протянул леди. Та, приняв и едва заметным жестом отсалютовав им своему покровителю, пригубила содержимое, провожая глазами стройный силуэт немногословного собеседника, который, смакуя напиток, присел на массивный подлокотник собственного кресла, возвращая ей спокойный и доброжелательный взгляд.
Наконец, спустя несколько глотков и вдохов, леди решилась прервать комфортное молчание.
— Милорд… Всё время хотела спросить…
— Хм?
— Почему Вы, узнав о Мэри Морстен то, что знала о ней я — её связь с лордом Магнуссеном, её предпочтения, мотивы и цели, — позволили королю Джону жениться на ней? Можно многое списать на политические коллизии, но Вы ведь явно склонны симпатизировать шотландскому монарху и встали на его сторону не сейчас, когда всё завертелось с принцем Шерлоком, а задолго до этого. Просто чудо, что происходящее закончилось именно так, но ведь могло быть гораздо хуже…
— Почему вы спрашиваете? — встречно полюбопытствовал мужчина, легко сохраняя абсолютно спокойное выражение на умном лице, что впрочем, отнюдь не ввело бы в заблуждение тех немногих, кому посчастливилось ближе узнать этого человека.
— Любопытство чистой воды. — Красавица примирительно повела плечом. — Вы всегда очень логичны, Вы никогда не отпускаете ситуацию на откуп случаю, а тут… Эта загадка не даёт мне покоя.
Означенный милорд опустил бокал на стоящий рядом инкрустированный перламутром узкий столик и, прислонив к нему же трость, все ещё удерживаемую до того в правой руке, сцепил тонкие пальцы на обтянутом атласной тканью колене.
— Понимаете ли, Ирэн… Я могу вас так называть, леди Адлер? — он чуть улыбнулся и, получив вполне предвиденный кивок собеседницы, продолжил: — Можно ограничиться общей фразой о том, что друзей надо держать близко, а врагов — ещё ближе, но буду с вами откровенен. Так вот… Человек по сути своей способен на многое. Он может рассчитывать вероятности. Он может оказывать помощь и поддержку, а может, напротив, действовать не в интересах какого-либо субъекта, если это не соответствует его намерениям… Он может дать совет: во зло или же наоборот — во благо. По крайней мере, как он сам это благо понимает, конечно. Предостеречь. Он даже может повлиять на чужое решение и, порой, это не сложнее, чем рядовая шахматная партия…