— Дело не в этом, а в том, что вам не следовало пробираться на кухню, это недопустимо! — на самом деле, Джону хотелось как можно скорей отправить из кабинета до смерти напуганного лакея и узнать, наконец, настоящую причину странного поступка Преданного. Он едва заметно кивнул Лестрейду, и тот, понимая короля без всяких слов, навис над несчастным слугой, для пущей острастки раздувая ноздри и вращая глазами:
— Я ещё разберусь с вами всеми! Распустились совсем! А сейчас ступай и лишнего там болтать не смей.
Когда лакей на подгибающихся ногах покинул королевские покои, Джон, не выдержав, широко улыбнулся.
— Ты совсем парня напугал, — упрекнул он начальника охраны. — Он-то особо ни в чём не виноват. Да и с остальными будь помягче: пожурить, конечно, кухонную братию придётся, но ничего ведь ужасного не случилось.
— Допустить незнакомого человека на королевскую кухню — серьёзный проступок, мой король, — возразил Лестрейд. — Да ещё и позволить ему прикасаться к пище, предназначенной для Вашего Величества!
— Ну, по словам слуги, Шерлок их просто очаровал, а сопротивляться харизме Преданного весьма сложно — это я точно знаю, — король снова сложил руки на груди и уже серьёзно взглянул на своего подопечного. — А теперь, будь добр, объясни мне — зачем ты это сделал? Если мне не изменяет память, подобных приказов я тебе не давал. Что за проявление своеволия?
— Никакого своеволия, Ваше Величество, — последовал тут же совершенно убеждённый ответ. — Вы приказали мне приложить максимум усилий для того, чтобы быть здоровым и чувствовать себя отлично. Это Ваше дословное указание, и так как после него никаких иных распоряжений не последовало, я счёл необходимым следовать именно ему.
Преданный выглядел одновременно покорным и невозмутимым.
— И какое отношение к этому имеет мой ужин? — полюбопытствовал король, и выражение лица командира его личной охраны также свидетельствовало о крайней заинтересованности последнего в ответе на этот несложный вопрос.
— Самое непосредственное, сир. — Юноша чуть склонил голову в сторону сюзерена. — Для того, чтобы чувствовать себя наилучшим образом, Преданному необходимо проявлять заботу о своём Хозяине и действовать в его интересах. Так как никаких ограничительных приказов мне отдано не было, я принял решение действовать исходя из собственных знаний и наблюдений, — Шерлок говорил чётко, но довольно быстро, и его слушателям приходилось напрягать внимание, чтобы не упустить смысл сказанного. — Первое, на что необходимо было обратить внимание — это на безопасность Вашего Величества и, следовательно, на организацию дворцовой охраны. Хочу сразу отметить, что охрана организована не на должном уровне. Вчера поздним вечером я незаметно вышел в город, а затем ночью совершенно беспрепятственно мне удалось снова проникнуть во дворец и добраться до королевских покоев. Я мог бы при необходимости убить короля и так же незаметно исчезнуть.
— Что за бред? — не выдержал командир личной охраны Его Величества. — Ты хочешь сказать, что стражники спокойно впустили тебя в покои Его Величества?
— Разумеется нет! Но ни балконы, ни крыша дворца абсолютно не охраняются. Взобраться на дворцовую стену, а оттуда — на любой из балконов или висячую террасу — проще простого, — пожал плечами Шерлок. — Часовые недостаточно внимательны, если не сказать — легкомысленны.
— Да как ты смеешь клеветать на верных воинов, которые уже столько лет охраняют нашего короля? — не смог сдержать праведного гнева едва не задохнувшийся от возмущения Лестрейд. — И за всё это время на Его Величество никто не смел покушаться!
— Возможно, именно поэтому ваши подчинённые так и расслабились? — без всякой иронии взглянул на капитана Преданный. — Я мог бы указать вам, господин Лестрейд, как минимум на дюжину слабых мест в организации охраны нашего короля. Это нужно будет исправить.
— До этого всё действовало просто прекрасно, — огрызнулся тот.
— Времена меняются, сэр, и любая система требует развития и усовершенствования, — невозмутимо парировал Шерлок. — Разве вас не убеждает хотя бы тот факт, что посторонний человек с весьма сомнительной историей запросто заходит на королевскую кухню и получает доступ к ужину Его Величества? Это, прежде всего, ваше упущение, а не вина повара и прочих слуг. Они отвечают только за еду, а вот за безопасность ответственность лежит именно на ваших людях.
Признавая в душе справедливость всех высказанных парнем замечаний, капитан неохотно замолчал, тем не менее продолжая хмуро поглядывать на неожиданного инспектора его деятельности.
Наблюдавший за их перепалкой король Джон внимательно вслушивался в излагаемые Шерлоком факты.
— Что касается самого ужина, — невозмутимо продолжил Преданный. — Однообразно тяжёлые блюда перед сном — не самый лучший выбор для организма. Вечерний приём пищи должен быть достаточно лёгким и быстро усваиваемым. От этого зависит не только Ваш сон, мой господин, но и здоровье в целом. Если ваш доктор не следит за этим — он недостаточно компетентен или попросту халатно относится к своим обязанностям.
— О, похоже мы все тут только тем и занимаемся, что безответственно относимся к своей службе? — снова не сдержался Лестрейд, молчаливого смирения которого хватило ненадолго. Он и сам не был в большом восторге от господина Андерсона, но наглые заявления нового слуги переходили, в его понимании, всякие границы.
— Разве забота о благополучии короля — не долг всех его приближённых? — удивлённо взглянул на капитана Преданный. — Вам следует прислушаться к моим замечаниям — ведь это поможет устранить все имеющиеся недочёты и упущения.
— И как же мы все раньше-то справлялись с этой непосильной для нас задачей? — не мог не съязвить задетый за живое и так просто не сдающийся капитан.
— Как оказалось, недостаточно хорошо, — снова пожал плечами Шерлок, и Его Величество почувствовал, что пора вмешаться в этот неприятный для его старого друга спор.
— Довольно! Капитан, вы знаете, как высоко я ценю вашу службу и верность, но не следует забывать, что Шерлок — Преданный, и его замечания продиктованы не желанием как-то оскорбить вас или других моих подданных, а исключительно беспокойством обо мне, как о своём Хозяине. Да, он не слишком тактичен и корректен, и с этим нужно будет поработать, но в его словах есть доля правды, с которой вы не можете не согласиться. И Грегори, — уже мягче обратился король к своему старому другу, — вы ведь знаете, что именно толкнуло меня на это нелёгкое решение — стать Хозяином Преданного. Вы один из немногих, кому известна правда, и я жду от вас понимания, помощи и поддержки. Может ли ваш король рассчитывать на своего надёжного вояку?
— Вам известно о моей преданности, сир! — поклонился Лестрейд и искоса взглянул на Шерлока. — Но если этот парень будет продолжать в том же духе, боюсь, слишком у многих возникнут ненужные вопросы.
— Я разберусь с этим, капитан, — пообещал король и с любопытством повернулся к Шерлоку, вдруг припомнив некую мелькнувшую в процессе разговора, но так и не понятую им деталь. — Кстати, о возникающих вопросах… А как ты догадался, что жена моего повара встречается с писарчуком? Или миссис Хадсон насплетничала?
— Миссис Хадсон не упоминала об этом, хотя, видит Бог, эта достойная женщина говорит не умолкая, — Шерлок, как показалось Его Величеству, чуть обиженно пожал плечами. — И я не догадался, а увидел. Факты абсолютно очевидны, — констатировал Преданный, однако, отметив на лицах Лестрейда и короля одинаковое непонимание, на секунду подвёл глаза к потолку и затараторил: — У повара на пальце обручальное кольцо — новое, блестящее. Возможно, он его периодически чистит, но, судя по отсутствию лоска в остальном облачении — просто недавно женился. Упомянув супругу, он употребил слово «егоза». В сочетании с новым кольцом, напрашивается вывод: жена молодая. Когда же я поздравил господина Робинсона с недавней женитьбой, он принял поздравления, не отрицая, но выражение его лица при этом являло сочетание страсти и крайней озабоченности, а появившаяся при упоминании одним из поварят дядюшки из канцелярии гримаса, эмоциональную причину которой я могу идентифицировать только как жуткую ревность, наводит на мысль о явном подозрении жены в супружеской измене и именно с канцелярским служащим. Я успел посетить эту служебную контору: из шестерых писарей трое по возрасту за пределами интересов молодой «егозы», один страдает воспалением простаты, ещё один предпочитает мужчин, а вот последний — вполне подходит. Итог — он и есть предмет переживаний вашего повара.