— Вы меня уже простили, Ваше Величество?
— За что? — не сразу понял Джон. — Ах да, за дедукцию… Нет. Да… Чёрт…
Джон понял, что несколько запутался в собственных мыслях и решил пояснить главное:
— Шерлок… Это не было наказанием. Мне просто нужно было время. Всё обдумать, — он сцепил руки за спиной и качнулся, перенося вес тела с пятки на носок и обратно. — Так что, ты едешь?
— Конечно. Сейчас? — без задержки прозвучавшая готовность к действию по первому требованию ментально пригладила растрепанные королевские нервы. Джон широко улыбнулся:
— Да. Прямо сейчас.
— Дайте мне несколько минут: нужно собраться и предупредить охрану, — Шерлок направился было к выходу, но король остановил его, для верности хватая за локоть.
— Нет. Никакой охраны. Только мы двое. Ты и я, — и заговорщицки подмигнул, окинув юношу оценивающим взглядом. — И одет ты подходяще, — он подхватил лежащий на кресле тёплый плащ и протянул его опешившему секретарю. — Вот, полный порядок. Идём? Хочу успеть убраться из дворца до рассвета…
Преданный удивленно распахнул глаза:
— Прошу меня простить, Ваше Величество, но, во-первых, выезжать за пределы дворца без охраны, да ещё и ночью, крайне неосмотрительно. Вы, на данный момент, слишком значимая персона, даже если не принимать во внимание сам королевский статус, чтобы так рисковать.
— А во-вторых? — Величество, по-прежнему улыбаясь, хитро прищурился. Шерлок склонил голову набок и улыбнулся в ответ:
— Во-вторых, у нас по всему дворцу столько постов, что выйти отсюда незамеченным Вам вряд ли удастся, соответственно, сопровождение будет к Вам приставлено, даже если Вы этого не хотите. Или я ничего не смыслю в характере и чувстве долга господина Лестрейда.
Джон вновь отвернулся к начинающей бледнеть звёздной россыпи за окном.
— Шерлок… Разумеется, ты прав, — согласился он, чуть помедлив, но тут же продолжил: — Только я подумал, что с твоей подготовкой ты вполне можешь пару часов побыть моей охраной, и вряд ли я сильно рискую пострадать от злоумышленников, отправившись на незапланированную прогулку, о которой никому не известно, да ещё и в твоём сопровождении. Даже если, как ты говоришь, не принимать во внимание, что данная значимая персона и сама может за себя постоять, — Джон еще немного помолчал и, не услышав возражений, вновь взглянул на стоящего рядом секретаря. — Что же касается беспрепятственного прохода мимо моих гвардейцев — не ты ли утверждал, что способен миновать все посты, будучи незамеченным? Неужели ты преувеличивал?
В глазах Его Величества заплясали лукавые черти, внезапно отразившиеся неожиданно вспыхнувшим во взгляде Преданного весёлым азартом.
— Нет, не преувеличивал, — Шерлок чуть вздёрнул подбородок, и Джон невольно залюбовался открывшейся его взору стройной шеей молодого слуги. Впрочем, мгновенно спохватившись, он сглотнул и, надеясь на то, что в темноте вспыхнувшие огнём уши не слишком заметны, преувеличенно весело протараторил:
— Ну вот! Очень бы хотелось это увидеть. А ещё больше — в этом поучаствовать!
Шерлок взирал на своего короля молча и предельно серьёзно, но весёлые черти всё больше мутили посветлевшие зелёные омуты, а Джон, весьма довольный этим зрелищем, продолжал подначивать:
— Шерлок, ну давай? Не будь ханжой! Всего несколько часов свободы! Можешь считать это приказом, если тебе так больше нравится.
— С лошадьми нашумим, — сдался наконец Преданный, и его чувственные губы дрогнули в хитрой ухмылке, но, как выяснилось, у короля и на этот счёт был свой план:
— Мы не станем брать из конюшни. Возьмём в таверне, у старины Карла, я иногда так делаю… Делал. У него всегда наготове пара скакунов для королевских нужд, если таковые вдруг возникнут.
— Лестрейд сойдёт с ума, — внёс последний довод Шерлок, уже понимая, что проиграл этот спор, который и спором-то назвать было нельзя, и выжидательно поднял левую бровь.
— Не успеет. Я ему записку оставил. Когда придёт ко мне утром, обнаружит. А через пару часов после этого мы вернёмся, — Джон не прекращал улыбаться, явно получая удовольствие от игры в «уговоры» Преданного. — Ну?
Подбивающий на явную шалость своего секретаря король выглядел настолько по-мальчишески задорно, что Шерлок, не выдержав, коротко рассмеялся, принимая правила предложенной Джоном игры:
— И какой Преданный способен сказать «нет» своему господину, Ваше Величество, тем более, когда его с такой настойчивостью берут «на слабо»?
От этого тихого смеха, от долгожданного проявления эмоций после столь продолжительной учтивой отстранённости, у Джона перехватило дыхание. Он снова сглотнул и, кивнув, развернулся к выходу. Лёгкая ладонь легла на закутанное в простой походный плащ королевское плечо:
— Нет, нет. Вы ведь не хотели привлекать внимания караульных, государь? — Джон, прищурившись, вновь обратил заинтересованный взор на Преданного, а Шерлок, продолжая посмеиваться, неуловимым движением распахнул узкие створки витражного окна и подставил лицо слабому, пахнувшему влагой и прелыми опавшими листьями предрассветному ветерку.
— Тогда нам сюда.
Следуя в полутьме за грациозной фигурой, невесомо перелетающей с одного каменного выступа на другой, Его Величество беспокоился только об одном: не оступиться, не сорваться с покрытой скользким мхом стены, не сверзнуться вниз, на темнеющие кусты вечнозелёного самшита, которые вряд ли были способны уберечь приземлившееся на них тело от, пусть и не смертельного, но вполне серьёзного членовредительства. Успев не раз упрекнуть себя в столь неоправданном риске и опасаясь, как бы вся затея не закончилась, в лучшем случае, постыдно переломанными конечностями, король, тем не менее, мужественно преодолел предложенный Шерлоком путь и облегчённо выдохнул, когда его ноги, наконец, достигли твёрдой почвы с наружной стороны высокой каменной ограды.
— Всё в порядке? — раздался над ухом тихий заботливый голос.
— Ещё бы! — гордо выпрямился монарх, подрагивающей от бурлящего в крови возбуждения рукой отряхивая с плаща приставший мусор. — Ничуть не сложнее, чем лазать по мачтам и ставить паруса.
— Я выбрал наиболее безопасный маршрут, — извиняющимся тоном пояснил Преданный, — и готов был подстраховать Вас в случае необходимости. Вам нечего было бояться — я не стал бы рисковать Вашей жизнью, государь.
— Вот как? — с некоторой досадой произнёс Джон, стараясь сохранить лицо. — Я так и подумал.
— Насколько я понимаю, нам следует добраться до таверны «Королевский дуб»? Это её владельца зовут Карлом?
— А ты неплохо ориентируешься в местных пабах, как я погляжу? — удивился король.
— Я подробно изучил все прилегающие ко дворцу улицы, Ваше Величество. Никогда не знаешь, какая информация может пригодиться в тот или иной момент. Нам следует поторопиться, если мы хотим не столкнуться с караулом и покинуть город до восхода солнца.
Они шли рядом по пустынной мощённой камнями улице, на всякий случай, не доверяя предрассветным сумеркам, скрыв лица широкими капюшонами — живущие недалеко от замка горожане неплохо знали Его Величество в лицо, а ставить кого-то в известность о своих намерениях никак не входило в планы монарха.
Тяжёлая дверь «Королевского дуба» приветливо отворилась почти сразу же после короткого и явно условного стука. В таверне не спали: пара сонных слуг готовили скудно освещённое помещение к открытию, на кухне незамысловатый, но сытный завтрак для постояльцев наполнял воздух запахом мяса, поджаренного бекона и свежего хлеба.
— Ваше Величество! Вот это сюрприз! — хозяин, оказавшийся крепким высоким мужчиной примерно одного с государем возраста, радостно потряс протянутую для приветствия руку. На настороженный взгляд Преданного, возмущённого подобной фамильярностью, Джон улыбчиво пояснил:
— Это Карл Хопкинс. Они вместе с Лестрейдом вытащили меня с поля боя, когда мне прострелили плечо. В том сражении ему оторвало ступню, пришлось оставить службу. Но в душе он по-прежнему солдат и предан мне не меньше любого из личных стражников. Мы с Грегом частенько выбирались в этот паб, инкогнито, разумеется, — Его Величество сожалеюще вздохнул. — Раньше, когда ещё Лестрейд не был таким занудой и видел во мне не только монарха, но и человека. Иногда надирались вместе с сержантом, вспоминая былое… Так что у Карла есть право считать себя моим другом и вести себя соответственно.