Подсушенная морозцем дорога послушно стелилась под ноги разгорячённого гнедого берберийца. Лёгкий ветер, иногда бросая в лицо горсть мелкой ледяной крупы, остужал разгорячённую кожу, сбивал дыхание, но никак не мог выветрить из головы навязчивых мыслей о предстоящем разговоре. И как бы Джон ни старался расслабиться, отдавшись чувству полёта и свободы, собственное решение, раскалённой занозой засевшее не только в мозгу, но и в сердце, висело над ним дамокловым мечом, лишая любимую забаву прежнего вкуса беззаботности и внутреннего покоя.
Шерлок следовал за королём, не отставая, но и не вырываясь вперёд, сливаясь с вороным скакуном в едином ритме с поистине прирождённой грацией, но за внешней непринуждённостью Преданного Его Величество чётко улавливал то же внутреннее напряжение, которое железной хваткой сдавливало сейчас и его собственную душу.
Безрезультатно потратив в скачке не менее часа, изрыв подковами не только утрамбованную почву большака, но и грязно-жёлтую стерню, Джон, наконец, сдался. Так и не получив желанного облегчения, он направил коня к лесу, уже не помышляя об охоте, а лишь надеясь на то, что незыблемая мощь вековых дубов, корявые ветви которых, всё ещё храня остатки рыжей, как бороды предков, листвы, вонзались в потяжелевшее небо, придаст и ему сил для предстоящего разговора. Он даже не обернулся ни разу, точно зная, что Преданный движется за ним неотступно, и опасаясь случайным взглядом или жестом выдать раньше времени то, о чём предпочитал сообщить лично.
— Охотится не будем? — скорее констатировал, чем спросил безошибочно угадавший монаршее настроение секретарь.
— Нет. Устал почему-то. Давай просто где-нибудь присядем, поговорим. Выпьем по глотку бренди.
— Преданные не употребляют спиртное, государь. Если Вы, разумеется, не прикажете…
— Не дождёшься, — криво ухмыльнулся король, отгоняя коварную мыслишку о том, насколько бы всё упростилось, согласись он быть просто Хозяином и не пытайся так упрямо вызволить Преданного из его внутреннего рабства.
Уютная поляна, окружённая плотной стеной кустарника, показалась Его Величеству вполне подходящим местом. Спешившись, мужчины привязали лошадей и расположились возле поваленного суковатого исполина, неохватный ствол которого, казалось, давно успел врасти в рыхлую лесную землю.
Присев на одну из изогнутых, покрытых бугристой корой ветвей, Джон достал заботливо наполненную стариной Карлом флягу и отхлебнул обжигающего напитка. Бренди, согревая, разлился по телу приятным теплом. Наблюдая за Преданным, который, сбросив под деревом плащ, ловко разводил небольшой костёр, Его Величество судорожно размышлял над тем, какие именно слова ему подобрать для намеченного объяснения. Ведь сообщить Шерлоку о перенесении даты помолвки было только половиной дела, причём — далеко не основной.
Джон был почти уверен: по той истерике, которую похмельный король закатил, услышав о беременности невесты, Преданный вполне мог догадаться, что предполагаемый наследник не имеет к роду Ватсонов никакого отношения, и теперь, защищая интересы Хозяина, будет землю рыть, только бы вычислить истинного виновника интересного положения леди Морстен. И как именно убедить парня в том, что делать этого не следует ни под каким видом, Его Величество не имел ни малейшего представления. Притвориться, что ребёнок действительно его? Он так и сделает, да вот только в случае с Шерлоком это вряд ли поможет, и Джон все отчётливее это понимал. Запретить вообще думать об этом, не то что выяснять — это совсем не вязалось с уверениями Джона в том, что он желает видеть в парне друга, а не покорного раба. Нельзя же быть настолько непоследовательным в своих поступках, особенно, если дело касается столь тонкой и хрупкой материи, как истинная личность Преданного. Хватит, он уже и так не раз отталкивал Шерлока от себя, поддаваясь мятущимся из крайности в крайность эмоциям. Так что же делать?
Король надеялся, что, встряхнувшись и отвлёкшись, он сможет найти правильное решение, но вместо этого получил только разочарование. Похоже, возникшая проблема была посложнее тех, с которыми Его Величеству приходилось сталкиваться раньше, хотя сейчас речь шла не о судьбах государств и народов, а всего лишь о его собственном сердце и его личных чувствах.
Очередной глоток благословенной жидкости слегка притупил остроту переживаний и повернул размышления в иное русло. Мэри и все связанные с ней сложности на некоторое время сместились на второй план.
«А неплохо бы было бросить всё — и сбежать! — просочилась вдруг в сознание эгоистичная, но такая соблазнительная мыслишка. — Взять его, — взгляд скользнул по молодому слуге, в каждом, самом обычном, движении которого таилось столько тонкого изящества, что не залюбоваться им было просто невозможно, — и удрать, да хоть и в Новый Свет. Говорят, там проще простого потеряться, исчезнуть — и никто тебя не найдёт. Даже этот сумасшедший извращенец Магнуссен. И гори оно всё ясным пламенем! Найти укромное место, построить дом… И больше никакой ответственности, никакого выбора. Потому что какой может быть выбор, если он будет рядом? Только он… Чёрт! Не лги себе, Джон Хэмиш Ватсон, король Шотландский! Никуда ты не сбежишь. Не сможешь. Слишком значительны обязательства, слишком велика ответственность. Слишком много людей от тебя зависит. И Мэри — в том числе. А ещё — крохотный комочек плоти и крови в её чреве. Его плоти и крови. И за это тоже отвечать тебе. Потому как больше некому.»
Предоставленный самому себе, Шерлок, тем временем, закончив с костром, подошёл к привязанным чуть поодаль лошадям. Жеребцы доверчиво потянулись к нему мордами, раздувая ноздри и требовательно принюхиваясь. Подставив ладони под их мягкие губы, Преданный обернулся к Джону:
— Просят угощения, — он улыбнулся, поглаживая короткую лоснящуюся шерсть. — Дочери Карла, должно быть, приучили. Дети любят баловать животных, — длинные пальцы зарылись в смоляную гриву королевского берберийца. — Жаль, что у нас нет ничего подходящего.
«Интересно, вот сейчас он поступает так, потому что я жду от него чего-то подобного? Милый мальчик, сожалеющий об отсутствии сахарка для лошадки, способный эту самую лошадку прикончить движением одного пальца. Да, это действительно впечатляет. И возбуждает, чёрт побери! Или дело в бренди? Бренди и Шерлок — не лучшее для меня сочетание. Можно даже сказать — опасное. И всё-таки — не его ли собственное „я“ сейчас так радостно сияет, позволяя лошадям щекотать себе губами ладони? Губами. Ладони. Чёрт!»
Запив подкативший к горлу комок ещё одним глотком, Его Величество поднялся с места. Нужные слова так и не нашлись, зато на языке крутились и готовы были сорваться совершенно неуместные в сложившейся ситуации признания. И с этим нужно было срочно что-то делать.
Вороной жеребец, между тем, ткнулся мягкими губищами прямо в шею Шерлока, вызвав у того короткий, почти счастливый смешок:
— Ну, что ты, дурачок…
Это было уже слишком! Уронив флягу рядом с брошенным на опавшую листву плащом, Джон подхватил с земли пару сухих веток, отправил их на съедение жадно подрагивающему пламени и, оглянувшись, направился в сторону виднеющейся меж переплетённых кустов прогалины:
— Поищу хвороста для костра, пока не погас.
— Ваше Величество, не стоит утруждать себя… — начал было Преданный, но король прервал его, отмахнувшись как можно беззаботней:
— Хочу ноги размять. А ты с лошадьми останься: видишь, как ты им понравился? И без угощения к тебе льнут, — добавил он почти ревниво и поспешил скрыться за колоннадой широких стволов.
Проводив Хозяина задумчивым взглядом, Преданный вернулся к костру. Надо же — приревновать его к лошадям! Будучи вполне зрелым и серьёзным человеком, Его Величество иногда вёл себя как сущий подросток: озорной, неуверенный и… влюблённый? При всей своей очевидности, мысль казалась совершенно абсурдной. Невозможной. И — где-то глубоко и почти недопустимо — желанной.
В привычный хор лесных шорохов вплёлся ещё один — незнакомый и подозрительный. Метнув взгляд на прислонённые к поваленному дереву арбалеты, Шерлок молниеносно накрыл ладонью рукоять висящего на поясе кинжала, но беззвучно возникшая из-за кустов закутанная в плащ фигура в тот же миг пресекла его намерения, направив в грудь Преданного заряженный пистоль.