— Что-то вы меня совсем запутали, — тряхнул головой шотландский монарх. — Вы, миледи, обещали мне подробные объяснения — извольте же выполнить обещанное.
— Как прикажите, Ваше Величество! — леди Хупер, доверив наблюдательный пост рядом со всё ещё пребывающим в беспамятстве пациентом лейб-медику, приблизилась к королю и, неистово смущаясь, постаралась внести ясность в их с доктором противоречивые пояснения. — Начну с того, что зелье это добывается из редкого растения кадиджата* и используется жрецами исключительно для погружения в особое молитвенное состояние — медитацию.
— Что-то не больно похоже на то, что мой секретарь сейчас общается с Господом, — перебил девушку король, но она, словно не заметив его несдержанности, терпеливо продолжила:
— Чтобы достигнуть отрешённости души от тела, жрецы употребляли снадобье в очень малых дозах, растворив его в ритуальном питье. Затем они принимали удобные позы, расслаблялись и позволяли всем членам застыть, а духу — пересечь границы вещественного мира. В зависимости от подготовки, служители Лакшми могли пребывать в таком трансе от пары часов до нескольких дней, а особо искушённые — даже встречаться со своей богиней и соединяться с ней.
— Я очень рад и за жрецов, и за их богиню, но какое отношение это имеет к тому ужасному состоянию, в котором пребывает мой секретарь? — теряя самообладание, потребовал ответа король. — Насколько я могу видеть, он абсолютно не расслаблен, и единственная дама, с которой, по вашим же словам, он может сейчас встретиться — это костлявая старуха с косой.
— Видите ли, государь, — с несколько отстранённым видом произнёс лейб-медик, осознавший, что обвинение в отравительстве ему больше не грозит, — жрецы намеренно расслабляли все свои члены, стремясь добиться максимального для себя комфорта. Ваш же секретарь, по моему разумению, пытался сопротивляться сковывающему действию снадобья, напрягая мускулы и сухожилия, что и привело к такому опасному для здоровья положению.
— К тому же, — согласно кивая, добавила леди Хупер, — введённая доза была слишком велика, а оцепенение — чересчур скоротечным, что вызвало дальнейшее инерционное сокращение мышц, превращая судороги из приступообразных в непрерывные.
— И когда же подействует ваше чёртово противоядие? — решив, что подробностей с него более, чем достаточно, Его Величество, не в силах больше ждать, приблизился к ложу, пытаясь разглядеть в Преданном хотя бы малейшие признаки облегчения.
— Так оно уже действует, — радостно сообщил лейб-медик и коснулся плеча пациента. — Можете сами убедиться: напряжение проходит, кожные покровы теплеют, да и сердцебиение прослушивается значительно лучше.
— И вы молчите? — возмутился король. — Видите моё беспокойство — и молчите? И когда он очнётся?
— Трудно сказать, Ваше Величество, — подошла к ним леди Хупер. — Теперь всё зависит от возможностей организма.
— И судя по тому, что мне известно о возможностях конкретно этого феноменально здорового организма, — оптимистично заявил господин Андерсон, — в себя господин Шерлок придёт довольно скоро. Кстати, Ваше Величество, — к явно подуспокоившимуся доктору вернулась его обычная словоохотливость, — а Вы заметили вот этот характерный знак?
Лейб-медик ткнул пальцем в затейливый рисунок, украшавший плечо Преданного. Леди Хупер, до этого момента слишком поглощённая состоянием пациента и собственной неловкостью, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, тоже с любопытством уставилась на оплетающие мраморную кожу узоры.
— Кажется, там ещё и шрамы какие-то в виде букв, — неуверенно присовкупила она, выглядывая из-за королевского плеча.
— И что? — внутренне подбираясь, как можно равнодушней проронил Его Величество.
— Ну, если учесть, что промеж европейского дворянского общества подобное украшательство не распространено, то не из Нового ли Света прибыл этот молодой человек? Вы не расспрашивали, сир, не помнит ли он — откуда у него эти графизмы?
— А буквы вообще на клеймо похожи, — поделилась наблюдениями и леди Хупер.
— Господин Шерлок ничего не помнит из своей прошлой жизни, — холодно ответил Джон, злясь и на сложившиеся обстоятельства, и на слишком дотошных собеседников. — Но очнулся он на морском берегу, в весьма плачевном состоянии, и я совершенно не удивлюсь, если окажется, что какое-то время ему довелось провести в плену у пиратов, а те, как известно, с пленниками не церемонятся.
— Думаете, он сбежал из пиратского плена? — полушёпотом выдохнула мисс Молли, и её глаза вспыхнули взволнованно-романтичным огнём.
— Я думаю, что это не имеет никакого отношения к нынешнему состоянию господина Шерлока, — закрыл щекотливую тему король и, чтобы отвлечь доктора и леди Хупер от дальнейших ненужных размышлений, снова вернулся к отравившему Преданного средству. — Меня больше интересует, каким именно образом вы применяли ваше заморское снадобье? Надеюсь, мои придворные не используют его для общения с поганской богиней? Не хватало мне ещё при дворе заиметь языческую секту.
— Боже упаси, государь! — неистово перекрестился лейб-медик, тут же позабыв о подозрительных отметинах королевского секретаря. — Всё совершенно невинно и почти пристойно! Мы с леди Хупер сочинили рецепт некоего крема — точнее, мисс Молли сочинила, а Ваш покорный слуга внедрил — весьма полезного в интимных вопросах. Стоит нанести его на некоторые напряжённые телесные члены — и части сии продолжат быть твёрдыми и упругими в пять, а то и в десять раз дольше обычного. Понимаете, о чём я, Ваше Величество? При этом остальное тело полностью сохраняет и подвижность, и чувствительность.
Леди Хупер, не вынеся оглашаемых доктором подробностей, поспешила ретироваться к столу, где стала усердно и бесполезно перебирать мензурки цветного стекла и позвякивающие металлом инструменты. Проводив её отрешённым взором, господин Андерсон продолжил:
— Надо полагать, с Вашим секретарём всё случилось с точностью до наоборот. Все члены его тела напряжены, как следствие сопротивления, кроме, как мы можем видеть, одного, для напряжения которого не было, вероятно, никаких предпосылок…
— Господи, доктор, вы иногда сами-то слышите, что несёте? — прервал поток совершенно бессмысленных лекарских выводов король, но кое-что из сказанного болтливым медиком его всё-таки зацепило. — Вы вспомнили о чувствительности. Хотите сказать, что поражённый этой отравой может что-то чувствовать?
— Само собой, государь, — кивнул Андерсон. — Разумеется, с той дозой, которая попала в кровь нашего пациента, ничего точно утверждать нельзя, но…
Слабый, но вполне отчётливый вздох приходящего в себя молодого мужчины не позволил доктору закончить, а Его Величеству — достаточно сильно испугаться столь жестокого предположения.
Дрогнувшие веки приоткрылись, и Джон с невероятным облегчением почувствовал, как его омытое знакомой бирюзой сердце забилось радостной птицей.
Лейб-медик, для пущей убедительности ещё раз ощупав шею, плечи и грудь пациента, удовлетворённо хмыкнул:
— Я же говорил — феноменально здоровый организм! И как вы себя чувствуете, голубчик? Слышите меня хорошо? Помните, кто вы и где находитесь? Говорить можете?
— Да, — голос Шерлока был глухим и хриплым, но для Джона прозвучал сладчайшей музыкой.
Доктор, вдруг вспомнив о приличиях, не стал в очередной раз сдёргивать покрывало, а ограничился тем, что немного приподнял его край и несколько раз с усилием ткнул пальцами в бедро и голень пострадавшего.
— Чувствуете мои прикосновения?
— Более чем, — последовал ответ. — И буду очень благодарен, если вы перестанете меня трогать.
— Он просто хочет тебя осмотреть, Шерлок, — не в силах сдержать счастливую улыбку, пояснил король. — Они здорово помогли нам… тебе. Доктор и леди Хупер.
Отчаянно загремев свалившимися на пол мензурками, девушка застенчиво подошла к ложу, повинуясь приглашающему жесту Его Величества.
— Возможно, ты не помнишь, но на нас напали. В лесу. Тебя ранили отравленным дротиком и… Короче, у леди Хупер оказалось нужное противоядие, и я очень рад, что оно подействовало, и тебе больше ничего не угрожает. Ведь не угрожает, доктор? — с опаской обратился король к Андерсону.