— Завтра? — протест стал активней. — Ты утверждаешь, что я могу опозориться перед толпой политиков, составляющих элиту цивилизованной части мира, и предлагаешь отложить решение этой проблемы до завтра? Думаешь, теперь меня не замучают кошмары, в которых я буду плясать в одних подштанниках перед уважаемыми и высокопоставленными вельможами?
— Думаю, что кошмары, если они всё-таки посетят Вас этой ночью, будут касаться совершенно другого, — честно высказал своё мнение секретарь, но королевская настойчивость уже отозвалась в нём живым воодушевлением. — Но если Вы настаиваете, я попробую объяснить Вам суть, государь, — секретарь легко вскочил со своего места и потянул из кресла борющегося с зевотой короля. Вытащив его на середину комнаты, Преданный встал за спиной Его Величества и положил ладони ему на плечи, слегка сжав пальцы. Заинтригованный, Джон тут же перестал зевать.
— В основе различных, на первый взгляд, вещей обычно лежат одни и те же принципы, мой король, — тихо заговорил Шерлок, и его дыхание опасно обожгло королевский затылок. — Подумайте, что из того, что Вы знаете и умеете, больше всего напоминает танец? — и, не дожидаясь ответа, Преданный продолжил: — Бой, Ваше Величество! Настоящая, горячая схватка. Когда Вы доверяете своему телу, когда оно свободно и действует, опираясь только на необходимость и инстинкты. Каждое движение отточено и имеет смысл, в каждом повороте, шаге, прыжке — пластичность и сила хищника, каждый удар достигает цели. Представьте, что Вы не танцуете, а фехтуете. В Ваших руках не женщина, а любимое оружие. Представили? А теперь сразитесь со мной, — встав перед слегка огорошенным монархом, Шерлок замер в изящном поклоне.
«Танцор! — пришло на ум Его Величеству прозвище, которым он наградил Преданного в день их первой встречи. — Куда мне до этого совершенства?»
Но после первых же движений король вынужден был признать: предложенный Шерлоком подход к давно заброшенному, как к абсолютно бесперспективному, делу дал скорый и вполне ощутимый результат. Вскинутая над головой рука не мешала, ноги двигались достаточно плавно и даже, как показалось Джону, вполне грациозно. Проделав несколько несложных «па», повторенных Его Величеством сначала неохотно, а затем со всё возрастающим энтузиазмом — всё-таки приятно, когда у тебя что-то получается — Шерлок приблизился к королю и взял его за руку.
— А теперь подумайте о сексе, — завораживающий голос звучал почти магически, и Джон даже не сразу сообразил, о чём говорит его нежданный партнёр. — Уверен — в этом Вы так же хороши, государь. Тот, кто умеет растворяться в страстной горячке боя, не может быть плохим любовником. Нужно только почувствовать желание своего тела и отдаться ему так же, как делаешь это в сражении.
И хотя Джон никогда не задумывался над этим, он не мог не согласиться с Шерлоком: и в том, и в другом случае важны были свобода и самоотдача, ощущение соперника или партнёра, как самого себя.
— Танец, бой, секс — все они очень похожи, государь. Главное — уловить дух, возжелать и отдаться этому желанию, — продолжал Преданный, в то время как в его глазах всё ярче разгорался завораживающий Джона совершенно мистический свет. — Я поведу.
Замирая сердцем, отдаваясь непривычной для себя роли ведомого, Его Величество скользил по паркету, чутко подчиняясь чужой очаровывающей власти. Пальцы, держащие его запястье, уверенно направляли в нужное русло, ненавязчиво, но твёрдо вынуждая к странной приятной зависимости. Надёжность и защита — вот что чувствовал Джон в тот момент. И ему хотелось полностью отдаться этому чувству, завернуться в него, как в детстве — в тёплый отцовский плащ.
— Ваша партнёрша должна это ощущать, — опустившись на колено, Шерлок обвёл Его Величество вокруг себя, не выпуская подрагивающих королевских пальцев из своих. — Вашу мужественность. Защиту. Надёжность. Доверие. Нежность, — поднимаясь, Преданный едва ощутимо коснулся губами тыльной стороны джоновой ладони, и тот еле успел подавить готовый вырваться вздох.
Крепкая рука легко коснулась короля, ложась на талию сдержанным и одновременно ласкающим жестом. Бирюзовый взгляд притягивал сильнее любого магнита, тронутые мягкой улыбкой губы манили, а близость желанного тела просто сводила с ума. Замереть, застыть бы вот так навечно! Джон готов был сейчас, не задумываясь, выпить то самое треклятое заморское снадобье — только бы не отрываться, не лишаться этого единения, этого всепоглощающего тепла.
Но разум вновь одержал верх над готовыми вырваться из его надёжных границ эмоциями. Холодный и властный голос внутри вынес свой не подлежащий обжалованию вердикт: «Нет! Нельзя. Недопустимо,» — и, повинуясь этому строгому, но не раз доказавшему свою состоятельность судье, Его Величество отстранился, выскальзывая не только из объятий своего секретаря, но и из-под умопомрачительной власти его нечеловеческого очарования.
— Это было… очень наглядно, — непослушные губы еле разлиплись, роняя слова несколько скомканной благодарности. — Спасибо. Думаю, суть я ухватил. Надо будет, конечно, потренироваться. И, желательно, с женщиной. Не подумай — ты великолепный партнёр, но вести нужно МНЕ.
«Боже! Что я несу? Не от Андерсона ли заразился? Закрой рот, Джон! Сегодня и так было сказано и сделано слишком много. Слишком для одного дня. И для одного отдельно взятого короля. Спать, Джон, спать, пока твой вымотавшийся за день разум ещё хоть как-то владеет ситуацией.»
В том, как Шерлок отпустил его, Джону почувствовалось почти неуловимое сожаление. И согласие — да, это недопустимо. Невозможно. Увы…
— Поздно уже, — очевидность сказанного лишь добавила неловкости, но Его Величество, не найдя ничего лучшего, продолжил начатую банальность. — Завтра много дел, нужно отоспаться. Ты тоже отдохни, тебе сегодня здорово досталось. И кстати, — пришло в голову совершенно неожиданное и почти забытое, — доктор и леди Хупер обратили внимание на знаки у тебя на плече. Я сказал им, что ты, вероятно, находился в плену у пиратов, и это они могли такое сделать… Если вдруг возникнут вопросы.
— Да, я слышал, — кивнул Шерлок. — Это вполне разумное объяснение.
— Ну да, слышал… — Джона вновь неприятно тряхнуло от нахлынувших ощущений. — Послушай… Торговец Школы говорил — ты ведь действительно побывал в руках у пиратов. Один из них тебя и продал Ромусу. Ты помнишь что-нибудь об этом?
— Нет, Ваше Величество. То, что было до Школы — для меня табу. Во всяком случае, пока, — добавил Преданный, намекая на просьбу короля попытаться добраться до своей личности, а заодно — и до воспоминаний далёкого детства.
— Мэтр Ромус кое-что передал мне в тот день, когда мы… Когда Связь установилась, — вспомнил Джон и под заинтересованным взглядом Шерлока вытащил из-под рубашки отданную ему торговцем безделушку, снял с шеи тонкую шёлковую нить и протянул амулет Преданному. — Это было у тебя, когда ты попал в Школу. Ромус зачем-то его сохранил, а потом оставил мне. Думаю, эта вещица должна вернуться к тебе — частичка прежней жизни, твоей настоящей жизни, Шерлок.
— Моя настоящая жизнь здесь, рядом с Вами, мой король, — парень даже не дёрнулся, чтобы взять протянутую вещь.
— Возьми, Шерлок, — настойчиво повторил король. — Амулет должен быть у тебя. Так будет правильно. Это ничего не изменит. Или изменит всё. В любом случае, выбор останется за тобой.
И вложив скромное украшение в протянутую-таки руку, Его Величество поспешил покинуть комнату.
Уже лёжа в постели, Джон ещё раз мысленно пережил весь этот безумный день, в котором эмоций и переживаний вместилось больше, чем в некоторых годах его прежней жизни. Казалось, сегодня судьба решила проверить шотландского короля на прочность, показав ему не только жуткий оскал смерти, но и язвительную улыбку своей странной иронии. Джон несдержанно хмыкнул от накатившего осознания: ну надо же! Его Шерлок чуть было не погиб от средства, продлевающего возбуждение! Его так страстно желаемый и такой невозможный Шерлок, которого совершенно нереально одолеть ни в бою, ни в умственных состязаниях, чуть не умер, на несколько часов застыв воплощением непрекращающейся эрекции! Это ощущалось почти символичным, и так же символично хотелось одновременно расхохотаться от комичности ситуации и расплакаться от осознания того, что забавного в ней нет ни на пенс. Его Шерлок едва не умер у Джона на глазах. Что же вы придумаете дальше, господин Магнуссен?