К тому же, внимание шотландского монарха, вслед за его умом и сердцем, было занято совсем другими заботами.
После свадебного торжества нить, соединяющая короля с его секретарём, вновь покрылась налётом отстранённой покорности и услужливой вежливости, напрочь лишившись той сокровенной интимности, что не так давно весьма ощутимо связывала их души в практически единое целое. Как ни странно, но Джону, совершенно не обеспокоенному равнодушием в отношениях с женой, такая прохладность в общении с Шерлоком была почти невыносима.
Его Величество не строил догадок, а уже привычно чувствовал, что вернувшаяся к Преданному бесстрастность — не следствие обиды: скорее, памятуя о принятом монаршем решении и безоговорочно ему подчиняясь, Шерлок всего лишь прилагал максимум усилий, чтобы не становиться между Джоном и его избранницей. Желая действовать в интересах Хозяина и, естественно, безошибочно улавливая мучительные для Джона переживания по поводу имеющегося у того влечения к своей персоне, верный слуга старался ни единым жестом или словом, ни даже малейшей интонацией не усугубить и без того тяжкие терзания государя.
К сожалению, а может быть, к счастью, Его Величество не владел своими чувствами так же хорошо, как это получалось у вышколенного годами обучения Преданного.
Возможно, причиной этому являлись эманации пресловутой Связи, а, может быть, всё дело было в том, что эти двое действительно подходили друг другу слишком идеально, являя собой показательный пример легендарных половинок мифического существа андрогина, описанного древним греком Аристофаном, которым, несмотря на все ухищрения завистливых богов, всё же посчастливилось встретиться и обрести друг друга в бесконечном водовороте капризной и прихотливой госпожи Жизни. В любом случае, опрометчиво положившись на силу собственной воли, Джон вскоре смог в полной мере убедиться, что поговорка: «Сердцу не прикажешь!» — далеко не пустые слова, и сколько бы он ни пытался заставить его, непокорное, не замирать при появлении прекрасного Ангела, волею своенравной судьбы посланного королю в услужение — строптивый орган всякий раз на мгновение останавливался, а затем начинал биться с таким тревожным и сладким упоением, что всякие доводы разума просто сметались под его неистовым напором, оставаясь лишь тихим шёпотом где-то на самых задворках сознания.
Долго сопротивляться этим отчаянным, лишающим сна и покоя, атакам было просто невозможно. Да и как устоять перед соблазном сделать хотя бы один маленький шаг навстречу тому, к кому твоя душа тянется всеми своими обезумевшими фибрами? Особенно, если этому шагу придать невинно платонический вид.
Его Величество, уделив должное внимание борьбе с самим собой и проведя несколько бессонных ночей в самых противоречивых размышлениях, в который раз решил, что если уж между ним и Шерлоком нет места для плотской любви, то крепкая дружба — вполне достойная и, главное, допустимая ей замена. И, следовательно, он может с чистой совестью отдаться этой дружеской привязанности, не рискуя нарушить данные самому себе обещания.
Приближающиеся новогодние праздники были прекрасным поводом воплотить королевское намерение в жизнь.
Предприимчиво задумав возобновить подзабытую за суетой придворной круговерти негласную традицию посещать милое сердцу заведение старины Карла для встреч с самыми близкими друзьями, Его Величество, приняв участие во всех приличествующих кануну наступающего нового года дворцовых церемониях и удовлетворив тем самым требования к себе, как к монарху, остаток праздничной ночи запланировал провести в «Королевском дубе», пополнив короткий список участников дружеской пирушки именем своего незаменимого секретаря. Капитан Лестрейд, как лицо, заинтересованное во всех смыслах, с большой охотой поддержал желание короля, посчитав, что присутствие Преданного рядом с государем за пределами замка будет более, чем уместным.
Что касается Её Величества, то, как шотландский монарх и предполагал, его удивительно сговорчивая супруга не выказала никакого протеста в ответ на высказанное Джоном пожелание встретить Новый Год не в её компании, с улыбкой отметив, что мужская дружба — это святое, и её традиции надо чтить не меньше, чем семейные. В очередной раз отмахнувшись от назойливых сомнений, вызванных просто-таки неиссякаемой терпимостью королевы, Его Величество приказал послать к Карлу слугу с распоряжением приготовить всё для грядущего застолья, а сам отправился лично сообщить Шерлоку о предстоящей забаве.
Он нашёл секретаря в своём кабинете, пересматривающим королевскую почту. Преданный тут же поднялся, приветствуя государя поклоном.
— Работаешь? — вопрос прозвучал несколько неестественно, как обычно бывает в тех случаях, когда говорящий не знает, как лучше перейти к важному. — Есть что-то срочное?
— В основном поздравления, Ваше Величество, — не отрывая взгляда от зажатой в руке стопки витиевато исписанных листов, ответил секретарь. — С Рождеством, с Новым Годом… С бракосочетанием — запоздавшие.
— Всё равно, — подобрав со стола несколько писем и пренебрежительно их отбросив, пожал плечами король. — Разбирать почту в праздник? Можно найти занятие поинтересней.
С удовольствием отметив мелькнувшую в наконец-то поднятых на него глазах искру любопытства, Его Величество продолжил:
— Это же Новый Год! Вы в Школе разве никогда его не праздновали?
— Любые празднества противоречат политике воспитания кадетов Школы Идеальных Слуг, — после холодно отчеканенной фразы Джон на секунду почувствовал себя полным идиотом — разве можно было ожидать чего-то другого? — но мужественно продолжил:
— Да, глупый вопрос, прости. Но ведь ты должен знать, как проходят эти праздники? Чисто теоретически? Вас ведь там обучали всему на свете?
— Разумеется, я владею нужной информацией, — кивнул Преданный. — Но, насколько мне известно, все запланированные официальные мероприятия уже закончены. И лучшее завершение вечера — ужин в кругу близких и дорогих вам людей. Чисто теоретически, — он вновь отвёл взгляд.
Его Величество понял, что нужно срочно выкладывать все имеющиеся козыри, если он не хочет проиграть в борьбе за сокращение старательно выдерживаемой Шерлоком дистанции окончательно.
— На самом деле, это и есть наиболее важная часть торжества! Близкие люди, ужин, подарки… Думаю, именно сейчас самое время как раз перейти к настоящему празднованию. Так что идём! — Джон развернулся и размашистым шагом направился к выходу, не дожидаясь ответа. Как он и рассчитывал, Шерлок тут же последовал за ним, позволив, однако, своему недоумению взять верх над безоговорочным подчинением.
— Куда мы направляемся?
— Естественно, в «Королевский дуб»! — сдерживая усмешку, с самым серьёзным видом пояснил король. — Захватим Лестрейда, ещё пару ребят — и к Карлу Хопкинсу. Познакомлю тебя, наконец, с его женой и с её знаменитым вишнёвым пирогом, который тебе никак не удаётся попробовать. Как-то замотались мы с этим венчанием, а я ведь обещал. Вот, попросил Дулс расстараться ради такого случая. Добрейшей души женщина! А пиво у неё какое! На весь Эдинбург славится, не хуже выпечки! И рецепт, между прочим, передаётся в их семье из поколения в поколение и охраняется, поверь мне, не хуже военных секретов Шотландии. Даже собственному мужу она обещала открыть сию тайну только после того, как у них родится сын. Ума не приложу, какая между этими событиями может быть взаимосвязь, но кто знает, что вообще творится в головах у этих женщин?
Справедливо предположив, что такое обилие совершенно сумбурной информации сможет отвлечь Шерлока от нежелательных возражений и выводов, Джон, не замедляя шаг, устремился во двор, где их дожидался командир охраны с несколькими стражниками, осёдланными лошадьми и парой тёплых плащей.
И всё же, садясь в седло, Преданный не смог сдержаться, чтобы не высказать некоторых сомнений.
— А Её Величество? Разве она не должна встречать наступающий год рядом с Вами, государь? — законный и вполне невинный вопрос секретаря привёл Его Величество в некоторое, к счастью, не слишком заметное в полумраке смущение. Отведя в сторону сконфуженный взгляд, король старательно попытался придать голосу полушутливый оттенок: