— И вот ещё что…
Сунув руку в карман камзола, Его Величество извлёк оттуда перстень, по форме напоминающий его собственный — такого же насыщенного синего оттенка сапфир, оправленный в белое золото. Камень в кольце был немногим меньше королевского и обрамлён не мелкими бриллиантами, а бегущим по светлому металлу узором затейливой надписи, что выглядело по-своему весьма впечатляюще.
— Это кольцо моего прапрадеда, — любуясь сдержанным мерцанием света в глубине изысканного кристалла на своей ладони, пояснил Джон. — Он получил его от своей родной сестры. Они были двойняшками и очень любили друг друга. Когда же сестре пришло время выходить замуж — она стала супругой английского короля — девушка приказала ювелирам найти два одинаковых камня и сделать из них перстни-близнецы. Один перстень она подарила брату, а другой оставила себе в знак их любви и родства душ. Говорят, эта вещь приносит удачу и помогает преодолеть разлуку тем, кто искренне любит и предан любимому человеку. — Его Величество протянул дорогую вещицу потрясённо замершему Шерлоку. — Я хочу, чтобы он принадлежал тебе. Как символ моего дружеского расположения и абсолютного доверия.
— Я не могу принять НАСТОЛЬКО ценный подарок, мой господин! — с жаром прошептал секретарь, отводя в сторону пронизанный бирюзовыми сполохами взор. — Эта вещь должна принадлежать члену Вашей семьи, а не слуге. Я её недостоин.
— Это подарок не вассалу, а другу, — не менее горячо сверкнул глазами король. — И не в качестве дорогой побрякушки, отданной в уплату за оказанные услуги, а как знак моего искреннего восхищения твоими талантами, умом и преданностью, из каких источников они бы ни произрастали.
Перехватив запястье всё ещё колеблющегося молодого человека, Джон потянул его руку к себе и вложил перстень в раскрытую ладонь, в порыве позабыв даже о том, что их могут увидеть не на шутку расшумевшиеся за столом приятели.
Шерлок скользнул взглядом по синему камню.
— Второй — до сих пор в Лондоне?
Джон пожал плечами.
— Скорее всего. Возможно, где-нибудь в сокровищнице Короля-Императора. Хотя мне казалось, я видел его пару раз на руке сира Майкрофта…
— И Вы уверены, что я имею право…
— Несомненно. Несомненно, Шерлок. Но, прежде всего, его имею я, — король весело подмигнул. — Это моё законное наследство — дарю тому, кому пожелаю. Можешь просто хранить его, если хочешь. Но мне было бы приятно, если б ты его носил.
Громкий протяжный вой не позволил Преданному озвучить ни остальные касающиеся королевского подарка сомнения, ни благодарность — старине Карлу всё-таки удалось извлечь из многострадального инструмента звук, хотя к музыке это имело отношение не большее, чем отчаянный рёв раненного слона.
— Хопкинс, твою мать! Ты знаешь, куда я тебе сейчас эту волынку засуну? — ещё одним раненным зверем взревел Лестрейд, перекрывая гул одобрительных окриков остальных застольников, теперь вполне поддерживающих славного капитана.
— Похоже, ребятам музыка не понравилась, — хохотнул Джон, вновь окунаясь в бесшабашную атмосферу дружеской вечеринки и, одновременно, с удовольствием ощущая, как разделяющая их с Шерлоком очередная ледяная глыба тает, трескаясь под напором долго сдерживаемых, а теперь всё сильнее прорывающихся наружу эмоций Преданного. — Нужно спасать положение, иначе сержанту не поздоровится: Лестрейд — человек слова! Карл! — обратился он к готовому пуститься в пререкания с капитаном трактирщику. — Мы оценили твой музыкальный патриотизм, но, возможно, у тебя найдётся что-то более благозвучное, чем этот козий бурдюк?
— Волынка — прекрасный инструмент, Ваше Величество, — отражая веселье короля лёгкой улыбкой, не согласился секретарь. — Если уметь правильно на нём играть…
— Уверен, что ты умеешь и это, — шепнул Джон, скорчив многозначительную мину, — но давай пощадим чувства бедняги Карла — сейчас чужая виртуозность его вряд ли порадует. Насколько я помню, в этом доме когда-то водились неплохой палисандровый вистл и, кажется, довольно приличная скрипка. Не Амати, само собой, но…
Скрипка на самом деле оказалась вполне сносной, а один из трактирных ветеранов, изрядно владея флейтой, неожиданно проявил себя большим докой по части не только задорных песенок игривого содержания, но и старинных народных баллад, которые ни петь, ни слушать без подступающих к горлу слёз не было никакой возможности.
И Его Величество, внимая то весёлому, то трогательному звучанию инструментов и голосов, почти не удивился, что никто из тесной компании собравшихся не обратил никакого внимания на поблёскивающий синей звездой камень, невесть откуда взявшийся на изящной длиннопалой руке, с помощью потрёпанного смычка сумевшей извлечь из не менее потёртой скрипочки такие трели и переливы, которые даже не снились ни притихшим вдруг слушателям, ни старым стенам много повидавшего на своём веку эльхауса.
Дружба порой бывает не менее слепой, чем любовь. Особенно, когда это нужно тому, кто тебе действительно дорог.
Наполненная упоительной свободой праздничного разгула ночь стремительно неслась к рассвету. Поддавшись её хмельному очарованию, отпустив себя, позволив натянувшимся нервам наконец-то расслабиться после всех пережитых тревог, окружённый верными и надёжными людьми наследник славного Дома Ватсонов Его Величество король Джон вдруг всей душой захотел поверить, что снежные ангелы, принёсшие на белых крыльях очередной новый год, подарят ему и его близким светлое и спокойное счастье, и помолился об этом — молчаливо, но так горячо, как только умел…
Кто-то тронул монарха за плечо — почтительно, но настойчиво.
— Нам пора, сир! — капитан Лестрейд, как по волшебству превратившийся из старинного друга детства в командира личной королевской охраны, протянул Джону плащ. — Не стоит задерживаться здесь до утра. Лишние глаза — лишние сплетни.
Пьяненький Карл, по нескольку раз попрощавшись с каждым из дорогих гостей, особенно долго и с чувством тряс руку королевскому секретарю, пошмыгивая носом от избытка накативших чувств и уверяя, что в жизни никогда не слыхивал ничего более чудесного, чем исполненная Шерлоком музыка. Впечатлённый простодушным восхищением бывшего сержанта, Его Величество от имени своего озадаченного друга пообещал, что тот обязательно выберет время, чтобы научить Хопкинса игре на волынке — не пропадать же инструменту!
Рассыпаясь в благодарностях и пожеланиях всяческих благ в наступившем году, трактирщик с приятелями проводили уважаемых визитёров до ворот, широко распахнув деревянные створки перед гарцующими в нетерпении лошадьми, и долго потом стояли, обнявшись и глядя вслед удаляющейся под неровный цокот копыт компании.
====== Глава 25 ======
К сожалению, столь желаемый шотландским монархом покой не спешил раскрыть над Эдинбургским замком своих надёжных крыльев: едва успев переступить порог дворца, Джон был тут же оповещён камер-лакеем, что его ожидает прибывший пару часов назад гонец. Услышав столь странную для новогоднего рассвета новость, король сперва лишь досадливо отмахнулся:
— Какой ещё гонец? Кто-то решил проявить фантазию и прислал мне говорящее поздравление? У вашего гонца, случайно, нет с собой мандолины? Говорят, в Европе сейчас стало модным присылать к празднику такие вот поющие приветствия. Но в любом случае — пусть подождёт! Я устал и хочу отдохнуть, а пожелания и прочую ерунду можно послушать и попозже.
— Боюсь, что дело тут не в чьих-то фантазиях и поздравлениях, государь, — озабоченно развёл руками побледневший слуга. — Это не совсем обычный гонец, скорее — стражник, и послание он привёз от Его Величества Короля-Императора…
— Тогда это точно не поющее поздравление, — пробормотал Джон, всё ещё до конца не уразумев причину озабоченности камер-лакея. — Не войну же нам сарацины объявили?!
— Этого я не знаю, сир, не приведи Господи такой беды! — перекрестился слуга. — Но посыльный прибыл не один, под его началом ещё полдюжины императорских стражников, и спрашивали они не только о Вас, государь, но и о Вашем секретаре…
— Что? Зачем им Шерлок? Что у них к нему за дело? — хмель моментально слетел с Его Величества, а в прояснившейся голове гулко зазвенело от недобрых предчувствий. По напрягшемуся лицу Лестрейда Джон отчётливо понял, что чутьё капитана тоже просигналило о надвигающихся неприятностях.