— Вполне возможно, — Её Величество протянула королю небольшое запечатанное письмо. — Нашла сегодня среди своей почты. Адресовано Вам, но отправитель не указан. Я решила лично доставить его в Ваши руки. Надеюсь, если это новость, то непременно хорошая.
Вертя в руках странное послание, король пожал плечами.
— Не думаю, что там что-то серьёзное. Ещё одно поздравление… — белый квадратик полетел на стол.
— Анонимное? — усмехнулась королева. — А вдруг там важное сообщение?
— Хорошо, посмотрю позже, — нетерпеливо отмахнулся Его Величество. — У вас ко мне ещё что-то? Мне приятна ваша компания, но так много дел накопилось…
— Да, да, конечно, — тем не менее, уходить Мэри не торопилась. — К Вам прибыл гонец от сира Майкрофта. Чего желает Король-Император?
— А вы любопытны, миледи…
— Вы сами когда-то сказали, что хотели бы иметь супругу, интересующуюся делами государства.
— Это не совсем государственные дела, — неохотно ответил Джон. — Так, несколько внутриимперских вопросов, требующих срочного решения. И моего присутствия в Лондоне.
— Лондон? — живо отозвалась Её Величество, мечтательно туманя взгляд. — Я давно там не была.
— Вы желаете сопровождать меня в этой поездке? — насторожился король. — Поверьте, там не будет ничего интересного. Скучные дела, скучные люди…
— Ну что Вы, государь! Разве мне может быть скучно рядом с Вами? — тут же засияла жемчужными зубками венценосная супруга. — Но от этой поездки мне действительно стоит отказаться, — продолжила она так, словно Джон и вправду предложил ей что-то подобное. — Последнее время мне немного нездоровится. Да и, боюсь, я буду совершенно лишней в вашем путешествии.
— Что Вы имеете ввиду? — не удержался от вопроса Его Величество, уловив в тоне королевы какой-то двойной смысл.
— О, ничего особенного, уверяю! — кутаясь в расшитую шёлком шаль, заверила Мэри. — Лишь то, что без меня в качестве обузы, в окружении… преданных Вам людей… Вам будет значительно сподручнее! Да и раз дело такое… срочное? — не до жены, хлопот и так хватит! А обо мне и в замке есть кому позаботиться. Хотя, если Вы перед отъездом побеспокоитесь об усилении охраны, мне будет немного спокойней.
Задетый странными намёками и словом «преданные», Его Величество не смог не съязвить в ответ:
— Непременно, моя дорогая! И да, вы правы. Это длинное путешествие, и вам нет нужды в него пускаться по бездорожью! Нам нужно вас беречь… тем более, что недомогаете! В таком положении… При таком положении вещей… Никак нельзя рисковать ничьим здоровьем.
По внезапно побледневшим щекам Её Величества король с лёгким злорадством понял, что его укол достиг своей цели.
— Вижу, вам правда нездоровится, миледи… Позвать доктора? — участливо потянулся он к супруге, со стыдом поругивая себя за несдержанность — вздумалось же ему обмениваться колкостями с беременной женщиной!
— Нет, государь, всё хорошо, — поспешила успокоить мужа Её Величество, растягивая побелевшие губы в очередной улыбке. — Пойду к себе, прилягу, и всё пройдёт. А письмо Вы всё-таки прочтите — мало ли какие там новости?
Говорило ли в Мэри женское чутьё или у её проникновенности были другие причины, но, последовав-таки совету королевы, Джон пережил ещё одно за этот бесконечный день потрясение: не настолько сильное, как после общения с лейтенантом Стэплтоном или прочтения императорского послания, но довольно ощутимое. Попавшее к Её Величеству послание, без адреса и подписи отправителя, оказалось совершенно непредсказуемого и необъяснимого содержания, которое ещё больше смутило и без того взбудораженный разум шотландского монарха, вновь и вновь водившего глазами по ровным, написанным, несомненно, аристократической рукой строчкам:
«Если Вам небезразлично благополучие Ваше и тех, кто Вам дорог — Вы ничего не знали ни об истинной сущности Вашего секретаря, ни о сути и смысле процедуры, которая была проведена в охотничьем домике для спасения жизни ЧЕЛОВЕКА.»
Было это угрозой или же, напротив, советом — Джон так до конца и не понял. На кучу лежащих на душе Его Величества камней со скрежетом лёг ещё один увесистый булыжник.
Господи, за что ему посланы все эти наказания? В чём его вина? Неужели лишь за то, что сердце его, повинуясь не собственной прихоти или воле, а каким-то совершенно неподвластным ему силам, выбрало объектом своих сладко-горьких мук, источником тревожного счастья и светлой окрыляющей радости не дочь Евы, а её ангелоподобного сына? Но разве должно карать за такое? Разве мог Джон что-то сделать со своей душой, которая, после встречи с Шерлоком, вдруг ощутила себя абсолютно целостной и законченной? Разве желал он себе хоть когда-то такого, разве об этом просил? И разве сможет теперь, когда вся его натура, вся внутренняя суть не просто связана с необыкновенной личностью этого удивительного, дарованного ему то ли райским светом, то ли пламенем ада существа, а смешана в неразрывно единое целое, переплетена паутиной чувств, мыслей, желаний, устремлений, всем тем, что делает человека не обычной земной тварью, а подлинным наследником небесных сфер, наполняя естество самыми возвышенными порывами и поистине божественным вдохновением, отказаться от этого великого дара ради призрачных и малозначащих ценностей заурядного людского бытия?
Сама мысль лишиться Шерлока — пусть даже не возлюбленного, а друга, близкого и самого дорогого — казалась шотландскому монарху ужасным порождением безумия. Представить же своего восхитительного гения в потных лапах эплдорского князя, в полной власти его гнусной похоти было абсолютно невыносимо. Если это случится, если жизнь, что позволила им встретиться, всё-таки будет настолько жестока и несправедлива — Джон готов, наплевав на все свои прежние принципы, взять карающий меч судьбы в свои собственные руки и раздавить мерзкую гадину, освободив мир от его тлетворного дыхания. Если не будет другого выхода, если иные способы спасти Шерлока исчерпают себя — он сделает это! И пусть потом его судят, пусть его грешная душа до скончания веков горит в аду рядом с душой им же отправленного в преисподнюю Магнуссена — он не будет роптать или сожалеть о содеянном. Пронести пистоль в зал суда не составит труда — никто не станет обыскивать уважаемого и заслуживающего всяческое доверие правителя Шотландии. А там, если судьи договорятся вернуть Преданного прежнему Хозяину…
Удивительно, но возможность принятого решения действовала на Джона успокаивающе и почти расслабляюще. Оставалось лишь постараться, чтобы Шерлок не догадался о намерениях Его Величества, иначе он просто не допустит подобного развития событий.
На то, что Преданный воспользуется предоставленной ему информацией и сегодняшней передышкой, дабы всё-таки покинуть с молчаливого королевского разрешения стены дворца и границы Шотландии, Ватсон не надеялся вовсе. И не из каких-то логических соображений. Он просто знал.
Погружённый в мрачные думы, автоматически отдавая распоряжения по текущим делам, требующим решения до отъезда, Джон не заметил вновь подкравшейся на бархатных лапах ночи, лишь краем сознания отмечая периодическое появление прислуги, поддерживающей мерцающий в очаге огонь или приносящей лёгкие закуски, не замечая, собственно, самой пищи. Пару раз зашедший уточнить какую-то мелочь, а на самом деле — чтобы проверить состояние своего государя, Лестрейд в конце концов тоже счёл за лучшее оставить того в покое. Тишина и неразрешимость окутали кабинет пеленой тоскливого безвременья, ненарушаемого ничем и никем.
Завязший в этом мороке, он, несомненно, вздрогнул бы от неожиданности, уловив движение скользнувшей в кабинет тени, невзирая на то, что помнил об охране на входе в апартаменты. Вздрогнул, если бы не глубоко въевшееся в кожу и внутренности ощущение абсолютно точного знания о том, чья это загадочная фигура замерла сейчас рядом с ним, ссутулившимся в кресле у пылающего камина — единственного источника света в этой погрузившейся в вечерние сумерки комнате.
Король молча нашарил в кармане сложенный вчетверо листок и протянул его за спину, не глядя на позднего гостя.
— Вот, сегодня мне это передала Мэри. Подбросили в её почту. Кто-то всё знает. И я не понимаю, как быть. Как поступить правильно.