Возле самых ворот, в круге мерцающего факельного света подъехавший отряд встретил молодой человек с забавно оттопыренными ушами, представившийся секретарём Его Величества сира Майкрофта.
— Моё имя Генри Найт, — обратился он к шотландскому монарху. — К сожалению, Король-Император слишком занят и не сможет принять Ваше Величество до предстоящего слушания, но мне поручено сопровождать Вас и обеспечить всем необходимым.
— А мой секретарь? — забеспокоился Джон, с тревогой наблюдая, как стражники Стэплтона настойчиво оттесняют его собственных людей от Шерлока.
— Прошу прощения, сир, — с оттенком сожаления ответил вместо мистера Найта лейтенант, — но я вынужден препроводить арестованного в тюремное помещение при Зале Суда, где он и пробудет до самого заседания. Не беспокойтесь, Ваше Величество, — поспешил добавить стражник, упреждая монаршие возражения, — с Вашим слугой будут хорошо обращаться.
— Неужели подобные предосторожности настолько обязательны? — упрямо попытался сопротивляться неизбежному Джон, холодея от мысли, что отныне ему не придётся увидеться с Шерлоком до того момента, как их дальнейшая судьба окажется в руках имперского судьи, сочувствия и понимания в котором будет не больше, чем в его напудренном парике.
— Сир! — голос лейтенанта звучал всё ещё почтительно, но в нём отчётливо проявились твёрдые нотки верного своему долгу служаки. — Я и так пошёл Вам навстречу, позволив арестованному следовать к месту назначения без каких-либо особых мер, но, осмелюсь напомнить Вашему Величеству, мы больше не в Шотландии, и далее пренебрегать установленными правилами абсолютно невозможно. Как Вы совершенно правильно заметили: мы не можем отдавать предпочтение законам одних государств перед другими.
— Но я могу, по крайней мере, сказать своему человеку хотя бы несколько ободряющих слов перед тем, как вы бросите его в один из ваших мрачных подвалов? — даже не пытаясь скрыть закипающего в душе негодования, процедил король.
— Простите, Ваше Величество, но, боюсь, я не могу позволить Вам даже этого, — сдержанно отозвался стражник и добавил успокоительно: — И никаких мрачных подвалов, сир. Наши тюремные помещения вполне комфортны.
Ответив возмущённым фырканьем на последнее замечание лейтенанта, Джон, не в силах сдержать разочарования, послал Шерлоку полный вины и сожаления взгляд, с удивлением замечая, что Преданный, в отличие от своего Хозяина, не выказывает даже тени сомнения или беспокойства в связи с предстоящей разлукой. Более того, королю почудилось, что на невозмутимом лице своего секретаря он заметил лёгкую успокаивающую улыбку: «Всё будет хорошо, государь. Вам не о чем волноваться!»
Но Джон волновался — ещё и как! Неужели Шерлок действительно так уверен в их анонимном покровителе? Неужели не допускает даже мысли, что полученная Его Величеством записка — всего лишь хитрый ход, придуманный эплдорским князем для того, чтобы заманить короля и его верного друга в ловушку, из которой без потерь им никак не выбраться? Чем больше Джон об этом размышлял, тем вероятней ему казалась такая возможность. В конце концов, кем мог быть пославший письмо доброжелатель? Кто, а главное, почему готов был пойти на нарушение закона ради шотландского монарха и его невольного раба?
«Нужно, нужно было сбежать, пока это было возможно! — в очередной раз сокрушённо укорил себя король, с тоской глядя вслед уводящим его Преданного стражникам. — Нельзя было с таким глупым смирением следовать плану, от которого за милю несёт этим подлым развратником Магнуссеном. А Шерлок?.. Возможно, он сразу догадался обо всём! — обожгла вдруг мысль. — И записка… Была ли она действительно адресована мне? Князь прекрасно понимал, что я покажу послание Шерлоку. И если предположить, что Чарльз просто желает вернуть себе дорогую игрушку, поставив меня в щекотливое положение, но дав при этом возможность выйти из ситуации вполне достойно, то… Тогда анонимка приобретает смысл: если я на суде скажу, что не знал, кто такой мой секретарь, и соглашусь отдать Преданного бывшему Хозяину без всяких возражений, то этот „имущественный вопрос“ решится без малейшего ущерба для моей репутации. Если Шерлок понял, что записка от князя, он попросту решил принять его условия и принести себя в жертву, защитив меня от дальнейших нападок и поползновений со стороны Магнуссена. Поэтому и скрыл от меня имя автора письма. Поэтому остался со мной той ночью. Зная, что это последняя наша возможность…»
Следуя, как во сне, за секретарём Короля-Императора, снова и снова прокручивая в голове детали их с Шерлоком последнего разговора, Джон всё больше убеждал себя в том, что его предположения вполне обоснованны. Он был слеп, точнее, ослеплён своей наконец-то воплотившейся в реальность любовью, чтобы сразу заметить очевидное, и в этой счастливой слепоте он сам привёз своего друга, своего возлюбленного в искусно расставленные сети.
— Сир Майкрофт очень рад принимать Ваше Величество у себя во дворце и надеется, что после того, как все формальности будут соблюдены, а досадное недоразумение, приведшее Вас в Лондон, благополучно — в чём он нисколько не сомневается — разрешится, Вы погостите у него ещё несколько дней. Император желает обсудить с Вами некоторые вопросы, касающиеся возглавляемой Вами комиссии… — вытащил короля из горьких раздумий голос сопровождающего их императорского секретаря.
Ну конечно же! Сир Майкрофт! Сердце Джона трепыхнулось от вспыхнувшей в нём надежды. И как он не подумал об этом раньше? Необходимо немедленно встретиться с этим достойнейшим человеком и умудрённым опытом политиком, рассказать ему всё, повиниться, объяснить. Если у кого и есть хоть какая-то возможность помочь Джону в создавшейся ситуации, то это у Короля-Императора. И если шотландскому монарху удастся доказать, что Шерлок с его удивительными способностями будет просто неоценим в работе порученного Джону комитета, а возвращение к бывшему хозяину обернётся для Преданного неминуемой гибелью, то, вполне возможно, верховный европейский правитель отыщет способ отказать князю Магнуссену в его законном, но, безусловно, бесчеловечном иске.
— Сообщите Его Императорскому Величеству, что у меня к нему срочное и крайне важное дело, — перебил шотландский монарх мистера Найта. И не терпящим возражений тоном веско добавил: — О котором нужно поговорить до предстоящего заседания.
— Это невозможно, сир! — секретарь был непреклонен. — Императора нет в столице, он прибудет только ночью…
— Хорошо, я подожду, — упорно продолжал настаивать на своём Джон, для которого эта ночь всё равно грозила быть бессонной.
— Ваше Величество, у меня есть чёткие указания касательно Вас, — развёл руками мистер Найт. — И, к тому же, Вам не рекомендуется покидать отведённые покои до слушания.
— Я арестован? — хмуро уточнил король.
— Ну что Вы! — сопровождающий постарался любезностью смягчить возникшую неловкость. — Это всего лишь личная настоятельная просьба сира Майкрофта. Во избежание всяческих недоразумений.
«Всего лишь? Во избежание недоразумений?» — про себя возмутился король, а вслух поинтересовался: — А князь Магнуссен уже здесь или явится только утром?
— Князь со своей свитой находятся в Лондоне уже несколько дней, — неохотно кивнул секретарь. — Но, разумеется, с ним Вам встречаться уж точно не следует.
— Видимо, выбора у меня не остаётся… — пробормотал Джон, отвечая сразу и императорскому слуге, и своим невесёлым мыслям.
Отведённые шотландскому монарху апартаменты могли удовлетворить самый придирчивый и утончённый вкус изысканно-сдержанной роскошью, но удручённому провалившейся затеей заручиться императорской поддержкой королю было безразлично, где и как провести эту тревожную ночь. Вернее, если бы у него был выбор, Джон, не задумываясь, предпочёл бы скоротать оставшееся до рассвета время рядом со своим Преданным, сменив щедро предоставленные ему удобства на сомнительный комфорт тюремного помещения. Вглядываясь в темноту за окном, едва подсвеченную слабым сиянием ненадёжной городской иллюминации, он тщетно пытался угадать среди одинаково серых зданий то, в котором сейчас находился Шерлок, надеясь заполнить тревожную пустоту, что всё отчётливее ощущалась в груди в том самом месте, где так привычно последнее время царило тепло их неразрывной Связи.