— Мне не хотелось бы копаться в чужом белье, Ваше Преосвященство, — масляно прищурился князь, — но у меня есть все основания полагать, что наш любезнейший король Джон испытывает определённую слабость именно к этому Преданному ещё с их первой встречи. Это произошло во время последнего Вселенского Совета, проходившего, как всем известно, в Эплдоре. Я, как радушный хозяин, постарался обеспечить всех членов Совета не только должным комфортом, но и достойными развлечениями. В одном из них — постановке гладиаторского боя — участвовал Преданный Шерлок и произвёл на шотландского монарха такое впечатление, которое не заметить было просто невозможно. Это может подтвердить и Король-Император, лично присутствовавший при данном событии. Тогда я не придал особого значения слишком бурной реакции короля Джона на моего раба, посчитав это возбуждением от яркого и впечатляющего зрелища, и даже послал Шерлока вечером отнести ужин Его Величеству, который, сославшись на дурное самочувствие, отказался от общего застолья. Но король повёл себя неожиданно грубо, выгнав моего слугу без каких-либо объяснений. Я решил, что виной этому было нездоровье Его Величества, но теперь, ввиду последних событий и дошедших до меня слухов, мне совершенно ясно, что королём Джоном руководили совершенно иные причины: почувствовав влечение к Шерлоку и не смея признаться в этом, прекрасно понимая, что подобные желания могут навредить его положению и репутации, он поспешил избавиться от объекта этих самых желаний. Логично предположить, что когда судьба снова столкнула Его Величество с моим Преданным, он просто не смог устоять и, воспользовавшись ситуацией, сделал Шерлока своей собственностью, выдавая его за потерявшую память жертву кораблекрушения. Введя таким образом в заблуждение даже собственных придворных, король Джон приблизил Преданного к себе и, судя по всему, удостоил моего раба сомнительной чести стать королевским фаворитом. Похоже, лицемерие этого человека просто безгранично!
Слушая неспешную речь князя, Джон чувствовал, как постепенно у него внутри всё леденеет, несмотря на исходящую от внешне безэмоционального Шерлока непрекращаемую волну тепла, окутывающую его заботливым покрывалом поддержки и причастности. О, конечно, король знал, откуда у сэра Чарльза столь подробные сведения о жизни Преданного при эдинбургском дворе! Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть, как эти сведения используются против тебя наиподлейшим образом. Самым же отвратительным было то, что сказанное Чарльзом Магнуссеном было почти что правдой, которую шотландскому королю нечем было опровергнуть, и которая в устах Его Светлости приобрела какой-то совершенно особый извращённо-омерзительный вид.
К счастью, судьи не были настроены безоговорочно доверять неподкрепленным доказательствами словам.
— Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать сплетни или осуждать чьи-то сердечные предпочтения, — довольно резко прокомментировал княжескую речь всё тот же, не пылающий ни к кому особой симпатией, судья. — Нас интересуют подтверждённые факты, а не фантазии, какими бы увлекательными они ни были. Если отбросить все необоснованные предположения, то становится ясным лишь одно: Ваш Преданный каким-то образом оказался у короля Шотландии, в то время как Вам сообщили о его смерти. Хотелось бы выслушать человека, сообщившего вам эту печальную новость — насколько я понимаю, вы именно его обвиняете в сговоре с Его Величеством? А что вы можете сказать об участии вашего Мастера-торговца во всём этом деле? — обратился судья к господину Мейеру.
— К сожалению, после тех печальных событий Альберто Ромус отошёл от дел и отправился в путешествие, желая восстановить утраченное душевное равновесие, — объяснил Гранд-Мастер, сохраняя при этом совершенно невозмутимое выражение лица. — Он сообщил нам о смерти порученного его заботам Преданного и попросил отпустить его, так как, в силу преклонного возраста, утратил способность выполнять свою работу должным образом. Мэтр очень переживал, что не смог доставить Шерлока Хозяину в целости и сохранности, и даже пожелал выплатить положенную князю Магнуссену компенсацию из собственных средств, что мы и сделали. Хотя, если говорить откровенно, в данном случае компенсация была вовсе не обязательна.
— Что вы имеете ввиду? — тут же живо среагировал судья.
— В том, что случилось с Преданным князя, вины Школы не было. Мы всегда объясняем будущим Хозяевам риски, связанные с неподобающим использованием Преданных. Если клиент не следует нашим рекомендациям, он тем самым лишает себя возможности получить компенсацию в случае каких-то непредвиденных сбоев. Но Мастер-торговец настоял на возмещении ущерба, так как всегда был очень ответственным и порядочным человеком.
— Но, как утверждает Его Светлость, ваш торговец вступил в преступный сговор с шотландским королём с целью присвоения последним чужого Преданного. Что вы можете сказать об этом?
Господин Мейер кинул несколько виноватый взгляд на князя Магнуссена, но все же твердо произнес:
— Я не могу утверждать точно, но, по-моему, это слишком маловероятно, чтобы быть правдой.
— Но ведь Шерлок действительно оказался у Его Величества, вы сами это подтвердили.
— Думаю, этому есть какое-то объяснение, — пожав плечами, ответил Гранд-Мастер. — Репутация мэтра Ромуса так безупречна, что я не в силах допустить даже мысли о преднамеренном обмане. К тому же, мне трудно поверить, что король Джон действительно решил обзавестись Преданным — слишком уж давно и настойчиво он хочет закрыть нашу Школу, аргументируя это тем, что не в состоянии терпеть этот, как он выражается, «рассадник рабства» на благословенной земле Шотландии.
— Это всего лишь личное мнение господина Мейера, — вступил в разговор князь, явно недовольный тем, что его собственный свидетель позволил себе высказаться совершенно не в пользу своего постоянного клиента. — Он не может знать истинных поступков и намерений короля Джона.
— Так же, как и никто в этом зале, кроме самого короля, Ваша Светлость, — кивнул напористый судья. — Поэтому я хотел бы перейти к опросу ответчика. Вам ведь есть что сказать по этому делу, Ваше Величество? — повернулся он к шотландскому монарху.
Джон сконцентрировался. Ему предстояло нелёгкое испытание: взвешивать каждое своё слово и при этом выглядеть предельно естественным и, чёрт возьми, невиновным. По возможности. Весь опыт дипломатических переговоров, вся нелёгкая и ненавистная история дворцовых интриг, все знания о подобного рода процессах были положены на алтарь всеобъемлющего желания выйти из ситуации с максимальным достоинством. И с Шерлоком, по-прежнему следующим за своим королём. Господи, помоги им обоим…
====== Глава 27 ======
Взгляды присутствующих, полные нескрываемого интереса, обратились к Его Величеству шотландскому королю.
— Прежде всего, я хочу заявить, что всё, сказанное здесь князем Магнуссеном в мой адрес — грязная клевета, за которую, не будь мы в суде, я немедленно потребовал бы сатисфакции, — вспомнив, что лучшая защита — это нападение, тут же перешёл в наступление венценосный ответчик.
— Но мы в суде, и Вам придётся следовать установленным правилам. Вы клянётесь правдиво отвечать на все поставленные вопросы? — похоже, судья был настоящим радетелем закона, для которого ни положение, ни личные качества участников слушания не имели особого значения.
Погасив вспыхнувшее в душе смятение, Его Величество коснулся обтянутого телячьей кожей старинного фолианта:
— Клянусь.
В конце концов, ведь можно и не лгать, а просто чего-то недоговаривать.
— Каким образом указанный раб появился у Вас? — приступил к допросу судья.
— Человек, — Джон хмуро посмотрел исподлобья на нервно почесывающего кончик носа чиновника. Тот слегка растерялся:
— Простите?
— Он не раб, — слегка раздражённо пояснил Джон, взглянув на замершего на жёсткой скамье Шерлока. — Человек. В октябре, во время моего пребывания в охотничьем поместье, к нам попросились на ночлег торговцы. С ними был раненый. Умирающий. Шерлок.
— Вы знали, кто он?
— Я уже пояснял, что знал о раненном на тот момент. Человек по имени Шерлок. Это всё.