Судья растерянно взглянул на сира Майкрофта, словно ища поддержки в этом странном диалоге со столь несговорчивым высокопоставленным допрашиваемым, но император сидел с абсолютно непроницаемым выражением лица, расслаблено откинувшись на высокую спинку кресла, и чиновник, разочарованно вздохнув, был вынужден продолжить, рассчитывая лишь на собственное понимание ситуации:
— Вы знали, Ваше Величество, что этот некто по имени Шерлок — слуга лорда Магнуссена?
Начинается, твою ж мать… Джон осторожно кивнул:
— Я имел случай видеть его во дворце лорда Магнуссена, во время Совета Наций. И да — мне, безусловно, было ясно, что Шерлок находится в услужении у сэра Чарльза.
— Тогда, возможно, Вы объясните, почему слуга Его Светлости остался у Вас, а не вернулся к своему хозяину, к которому, собственно, и направлялся? — судья, обретший, казалось, почву под ногами, уверенно и профессионально вскинул бровь. Джон вздохнул.
— Как я уже сказал, на тот момент, когда Шерлок оказался в моём охотничьем поместье, он умирал. Действительно умирал. Я не мог позволить тяжело раненному человеку покинуть мой дом в таком состоянии, не оказав ему всей необходимой для спасения жизни помощи. К тому же, я не был на тот момент совершенно уверен, что слуга князя Магнуссена, с которым я практически не общался, и попавший ко мне несчастный — одно и то же лицо. Парень был настолько истерзан и измождён, весь в шрамах и свежих порезах, едва прикрыт какими-то лохмотьями, что, скорее, напоминал сбежавшего от пиратов пленника, чем слугу правителя государства.
— Допустим, Вы действительно не сразу узнали в вашем госте раба Его Светлости, — подключился, наконец, к допросу второй судья, — но ведь это не могло продолжаться долго? В конце концов, Вам должно было стать ясно, кто ваш подопечный. Почему Вы, по крайней мере, не сообщили о нём князю?
— Да, вскоре я действительно убедился, что мой невольный гость — из придворных служащих князя Магнуссена. — Король бросил короткий холодный взгляд в сторону ненавистного соперника. — А еще я узнал, что именно лорд Чарльз довёл его до такого ужасающего состояния, после чего мною был сделан логичный вывод, что в услугах этого молодого человека Его Светлость более не нуждается. Естественно, я не видел причины, по которой мне нужно было бы сделать то, о чём вы спрашиваете, Ваша честь.
— И кто же сообщил Вам об ответственности князя за столь плачевное состояние слуги, Ваше Величество?
— Сам Шерлок, впоследствии. Очень скупо, но вполне однозначно.
— И Вы так легко поверили?
— У меня не было причин не верить. Такие повреждения не станешь наносить себе по собственной воле, проще сразу покончить с жизнью, и они явно не были получены в бою. Кроме того, о жестокости правителя Эплдора ходят легенды.
— А Вам не приходило в голову, Ваше Величество, что это было, возможно, справедливое наказание за проступок слуги, что он в бегах и по закону должен быть возвращён Хозяину?
Джон резко выпрямился.
— Слуга — это тот, кто служит. За определённое вознаграждение, в чём бы оно ни выражалось. Если одну из сторон перестаёт устраивать контракт — он подлежит аннуляции. Таков закон. Мнение по поводу необходимости данного конкретного служащего господину Магнуссену, с моей точки зрения, чётко читалось на теле этого несчастного: не имеет смысла сводить в могилу того, в чьих услугах ты нуждаешься. Вернуть ХОЗЯИНУ? Мы по-прежнему говорим о нормах работорговли, Ваша честь? — Его Величество гневно засопел. — В Шотландии нет рабства! И не будет, пока я являюсь королём этой страны. Мы находились на территории Шотландии, а значит никаким иным законам, кроме официально действующих на моих землях, никто следовать был не обязан. Ни жестоко избитый и умирающий бывший слуга, чьим бы он ни был, ни, тем более, король. Это справедливо, даже если не учитывать моё неведение о статусе взятого под опеку человека. Что же касается иных возможных нюансов — Шерлок абсолютно точно не являлся военнослужащим, следовательно, о военной присяге и вытекающих отсюда нормах законодательства речь также не шла. — Джон горько поджал губы. — Он вообще уже почти никем не являлся, если честно… В таком состоянии был…
Судья кинул быстрый взгляд на хищный профиль невозмутимого хозяина Эплдора и сглотнул.
— И всё же, он не умер.
— Каким-то чудом, — согласился Джон. Судья невинно округлил глаза:
— А нам известно, что Вы непосредственно участвовали в совершении данного чуда.
Джона слегка передернуло.
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Ваша честь. Разве чудеса не находятся в исключительной компетенции Господа Бога? Я всего лишь Его скромный помазанник…
— И тем не менее, именно Вам Шерлок обязан своим чудесным исцелением?
— Этого нельзя утверждать наверняка, — пожал плечами король.
— Объяснитесь, Ваше Величество, — довольно бесцеремонно потребовал чиновник.
— Торговцем, мэтром Ромусом, было предложено не совсем обычное средство для спасения жизни Шерлока… — вздохнув, начал было Джон.
— Раба Шерлока, — прозвучало откуда-то сбоку, и Его Величество, повернув голову, встретился с цепким взглядом своего обвинителя. Не позволяя себе опустить глаз, в который раз веско произнёс:
— Он человек. И сделал столько добра для меня за то время, которое находился в моём дворце, что вполне заслужил право называться другом. — И лишь после этого вновь повернувшись к судье, король продолжил своё пояснение: — Так вот. Господин Ромус пояснил, что опасался применить это средство раньше, так как его действие было слишком непредсказуемым, и могло как помочь больному, так и усугубить его и без того мучительное состояние. Ввиду безвыходности положения, я решил пойти на риск. С моего разрешения и в моём же присутствии мэтр произнёс несколько молитв и дал выпить раненому какое-то зелье. Дважды. Увы, риск оказался, на первый взгляд, неоправданным: после данной процедуры несчастному стало ещё хуже, он потерял сознание и не приходил в себя довольно долгое время. Торговый обоз уехал, не надеясь более ни на излечение пострадавшего, ни на чудо. Я принял на себя необходимость позаботиться о… теле, когда настанет срок. Мне показалось неправильным, если беднягу просто бросят в лесу на съедение зверью, а я опасался, что именно так и произойдёт — торговцы спешили. — Джон чуть моргнул, избавляясь от вставшего перед глазами видения распростёртого на носилках Преданного. — Все думали, что Шерлок умрёт… очень скоро. Слава Всевышнему, что чудо всё же произошло, и он поправился.
— Вам известно, какую в точности цель преследовал ритуал, проводимый над… — судья нарочито проглотил «раб» и под тяжёлым взглядом шотландского монарха на ходу заменил чуть было не сорвавшееся с языка слово, — раненным?
Джон, прекрасно понимающий, к чему тот клонит, но успевший устать от однообразия вопросов, начал терять терпение:
— Я неясно выразился? Спасение человеческой жизни.
— И только?
— А этого, по-вашему, недостаточно? — раздражённо съязвил Шотландец, и ведущий допрос решил зайти с другой стороны:
— Вам известно, кто такие Преданные, Ваше Величество?
— Да, вполне, — Джон вновь вскинул голову и непроизвольно поморщился. — Суверенная территория Школы Идеальных Слуг фактически находится прямо посреди моего государства, юридически, к сожалению, мне не подчиняясь, иначе я давно избавил бы мир от этого заведения.
— Вы знали, что торговцы, попросившиеся к Вам на ночлег, являлись торговыми агентами Школы?
Возблагодарив Бога за всех евреев, ниспосланных ему на жизненном пути и имевших просто национальную привычку отвечать вопросом на вопрос, тем самым подкинув идею самому Джону в щекотливых ситуациях выходить из положения подобным же образом, король, не моргнув глазом, прищурился:
— Как вы думаете, принял бы я их у себя, если бы знал об этом?
Судья, не посмевший оказывать на венценосную особу более серьёзное давление, тем не менее, не преминул ехидно заметить:
— Так почему же Вы, исповедуя столь непоколебимые принципы, не погнушались обзавестись личным Преданным?
Джон в который раз устало вздохнул:
— Ещё раз повторяю. Да. Шерлок был принят при моём дворе. Но не в качестве Преданного или, как вы выразились ранее, раба, а лишь в качестве гостя. Пока не поправится окончательно. Я не мог вышвырнуть на улицу человека, которого, пусть и вынужденно, но принял под свою ответственность. Впоследствии, благодаря его глубоким и разнообразным знаниям и умениям, а также из-за того, что ему некуда было идти — он утверждал, что не помнит ни семьи, ни родных, ни места, где жил ранее — я счёл возможным предложить ему должность своего секретаря, о чём ни разу не пожалел. Справлялся он с обязанностями прекрасно.