— Ну ещё бы, — не удержавшись, почти завистливо хмыкнул судья. — Универсал.
Немного помолчав, и ещё раз адресовав вопрошающий взгляд на кивнувшего в ответ Императора, судья подвёл временный итог:
— Хорошо. Пока вопросов к Его Величеству, королю Шотландии, у суда больше нет. Вы можете присесть в зале, Ваше Величество.
Обменявшись с остальными участниками трибунала короткими впечатлениями об услышанном, ведущий допрос чиновник, глотнув воды из примостившегося среди бумаг стакана, окинул присутствующих сдержанным взглядом:
— Итак, на данный момент в этом деле мы имеем слово истца против слова ответчика. И с той, и с другой стороны есть факты, требующие подтверждения, без чего принять правильное решение нам будет чересчур затруднительно. Исходя из полученных свидетельств, лицом, способным внести ясность в возникшие перед судом вопросы, является не кто иной, как упомянутый всеми опрошенными Мастер-торговец Школы господин Ромус. К счастью, благодаря прозорливости Имперского Суда и усердию наших констеблей, нам удалось отыскать этого человека и доставить его на слушание. Введите основного свидетеля, — обратился судья к стоящим у дверей стражникам.
Стараясь ничем не выказать охватившего его волнения, Джон с безнадёжностью уставился на вошедшего в зал старика, про себя удивляясь лишь одному: почему это сам князь не притащил торговца в суд в качестве своего удостоверителя, тем более, что хозяин Эплдора, несомненно, имел в запасе не одно средство, способное вынудить мэтра признаться даже в тех преступлениях, которые тот не совершал. Но по удивлению, примешавшемуся к торжеству в хищном взгляде Его Светлости, становилось ясным, что появление Ромуса стало и для него сюрпризом, хотя и довольно приятным.
Судья меж тем приступил к допросу:
— Назовите ваше имя.
Пожилой мэтр скромно поднял глаза на восседавший перед ним трибунал:
— Альберто Ромус.
— Кем вы являетесь?
— На данный момент, я — бывший торговый представитель Школы Идеальных Слуг.
— Вы знаете, зачем вас пригласили на это слушание?
— Да, меня поставили в известность о сути дела.
— И вы клянётесь говорить правду и оказать следствию всю возможную помощь?
— Разумеется, Ваша честь — и перед Богом, и перед людьми.
Чувствуя предательскую дрожь в руках, Джон усилием воли заставил себя не опустить глаз, мужественно вынеся посланную ему князем Чарльзом уничижительную ухмылку. Взглянуть на Шерлока он не посмел, опасаясь не сдержать клокочущей в душе бури самых противоречивых эмоций. А судья продолжал:
— Знаком ли вам этот… — он поморщился, но во избежание досадных перепалок, продолжил нейтрально, указывая в направлении так и не шелохнувшегося за всё это время на скамье Шерлока, — молодой мужчина.
— Да. Конечно, — кивнул мэтр, нервно теребя край стянутого с лысеющей головы берета. — Его имя Шерлок, и он является выпускником нашей Школы, Преданным, приобретённым сэром Магнуссеном в прошлом году. — Пожилой торговец прочистил внезапно осипшее горло: — Но, честно говоря, я очень удивлён его здесь увидеть.
— И почему же?
— Я был совершенно убеждён, что он умер, — опустил глаза мэтр.
— Вот как? И что заставило вас так думать?
— Видите ли, — чуть запинаясь, пояснил бывший торговец, — когда я видел Шерлока в последний раз, он находился в состоянии, которое можно охарактеризовать лишь одним словом — «при смерти».
Члены трибунала многозначительно переглянулись, а ведущий допрос судья помолчал, перекладывая перед собой листы с собственными пометками по текущему делу и, бросив секундный взгляд на чуть прикрывшего глаза Короля-Императора, приступил к основному вопросу:
— Вы можете рассказать об этом суду подробнее, господин Ромус?
Тот рассеянно поднял глаза на судью, осторожно глянул на сира Майкрофта и вновь на судью:
— Вас интересует что-то конкретное, Ваша честь?
— Да. Вы можете поведать нам, при каких обстоятельствах Преданный Шерлок, являясь собственностью лорда Магнуссена, оказался у короля Джона Ватсона Шотландского?
— Насколько смогу, Ваша честь, — сглотнул Ромус.
— Мы вас слушаем, мэтр.
Джон закрыл глаза. Вот оно. То, чего он так опасался. Вся его недоправда, да что уж — почти откровенная, поощрённая анонимным письмом неустановленного благожелателя и настойчивой просьбой Преданного ложь о том, что король, якобы, не представлял, кем на самом деле являлся попавший к нему юноша, в каком ритуале они с Шерлоком участвовали, и что он не был в курсе того, кто такой Ромус, сейчас рассыплется, словно карточный домик. Разве мэтр станет так безапелляционно лгать Имперскому Суду, можно сказать — самому сиру Майкрофту? Он просто не посмеет сделать это перед лицом Императора, даже несмотря на личную заинтересованность опустить некоторые детали произошедшего… Это конец, Джон. И репутации, и твоему делу. И ты больше никогда не увидишь своего Шерлока. Проклятье!..
Ромус, между тем, начал рассказ:
— Преданный по имени Шерлок очутился у дверей Школы где-то в середине сентября, находясь в очень плачевном состоянии. Мы не могли отказать ему в помощи и не попытаться спасти, поскольку каждый Преданный — это очень ценный… материал. Тем более — Универсал. И Школа несёт ответственность за него перед лицами, которые приобрели её выпускников в услужение.
— Преданный Шерлок объяснил как-то своё состояние и то, почему он не в Эплдоре? — перебил судья.
— Он не мог. Ни физически — поначалу у него просто не было сил на это, ни морально — Преданный не может сказать ничего, что бы противоречило интересам его Хозяина. Именно по его молчанию, а также частичной амнезии — включившейся защитной реакции организма — Мастер-душевник и сделал вывод, что причиной его ужасного состояния, скорее всего, послужила неудавшаяся попытка Шерлока покончить с собой, произошедшая, в свою очередь, из-за крайнего несоответствия врождённых особенностей личности самого Преданного и поручаемых ему Хозяином заданий, которое, кроме непосредственного наказания после, спровоцировало и механизм саморазрушения слуги. Такое бывает. Каждый раз, передавая Преданного его Господину, Мастера Школы предупреждают о возможностях конкретного выпускника и о том, какие ограничения следует внести в перечень предлагаемых ему поручений, дабы не создать конфликта между необходимостью выполнить волю Хозяина и недопустимостью заданных действий для базовой сущности самого Преданного. К сожалению, не все Хозяева прислушиваются к нашим рекомендациям и, как следствие, это приводит к неизбежной гибели Преданного. К счастью, такое бывает крайне редко, но мы считаем, что в данном случае произошло именно это.
— Странно, — с искренним любопытством подал голос молчавший до этого ещё один член трибунала — лорд Флэтчер. — Какое же задание не способен выполнить Универсал? Он ведь может и умеет практически всё? Или я ошибаюсь?
— Ваша честь, здесь речь идёт не о знаниях или умениях, а о душевном приятии или неприятии определённых действий. Например, это может быть поручение чего-то очень… неправильного с моральной точки зрения.
— А разве для Преданных мораль имеет какое-то значение? — не унимался лорд. — Я слышал, что главным законом для них является воля Хозяина — и только.
— Это вопрос не этики, а, скорее, заложенных в нас божественных инстинктов, которые до сих пор не дали человечеству безвозвратно скатиться в адскую бездну, несмотря на отравляющую силу первородного греха, — горячо возразил мэтр. — То, что не позволяет звериной части души поглотить её ангельскую часть. Есть те, в ком эта божья искра сияет с самого рождения, и её не в состоянии погасить никакое, даже самое грубое вмешательство в личность. Универсалы — созидатели по своей сути — воспитываются, как правило, именно на базе таких личностей. Разрушение, без весомой на то причины, для них — огромный стресс.