Ни картин, ни фотографий, ни даже вазы. Только белые стены и черная мебель.
Он поднимается наверх, а я сажусь на один из кожаных диванов, не зная, что еще делать. Ожидая, когда он все возьмет, я проверяю свой телефон.
Пропущенный звонок от мамы и пара сообщений от Тессы. Я не обращаю внимания на пропущенные и быстро читаю сообщения.
Тесса: Эй, ты в порядке?
Тесса: Ээээээээээээй, Эл?
Тесса: Серьезно, я волнуюсь…ты еще жива?
Я посмеиваюсь и быстро печатаю ответ.
Я: Да, я жива! Ценю твою беспокойство хохохо
Она отвечает в считанные секунды
Тесса: Хорошо, хо
Я слышу шарканье на лестнице и вижу, что это Карсон несет большой чемодан.
— Это все? — спрашиваю я.
— Да, — он выходит на улицу и кладет свой чемодан в багажник, возвращаясь внутрь, чтобы захватить спортивную сумку.
Я встаю с дивана и бездумно оглядываю дом. Видимо, с тех пор, как он его купил, никого тут не было.
— Ты идешь? — спрашивает Карсон.
Прислонившись к голой стене, я игнорирую его вопрос.
— Тут нет никаких фотографий?
— Нет.
— Почему? — растерянно спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
— У меня их нет.
— Даже членов семьи?
Почти мгновенно поведение Карсона меняется, и на его лице появляется гнев.
— Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты меня допрашивала о фотках, Элайна. Ты идешь или нет?
Я тяжело вздохнула.
— Я просто пытаюсь узнать тебя лучше, Карсон. Это называется доброта… и вежливость. Видимо, ты о таком не слышал.
— Доброта — это слабость, и я этого не показываю, — лаконично заявляет он.
Не могу поверить. В чем, черт возьми, его проблема?
— Я не собираюсь доставать тебя, Карсон, можешь перестать изображать из себя «мудака» рядом со мной.
Он ухмыляется своей раздражающей самодовольной улыбкой.
— А кто сказал, что я изображаю? Это настоящий я, милая. Смирись.
— В чем твоя проблема?
Он недоверчиво смотрит на меня, как будто я что-то не понимаю.
— Пойдем, Элайна. Не прикидывайся дурой. Я знаю, что твой отец рассказывал тебе обо мне.
Гнев сразу же охватывает меня.
— Слушай, я не знаю, что за жизнь у тебя была в детстве, но это не значит, что из-за этого ты можешь гадить на весь остальной мир!
Что-то снова его спровоцировало, потому что, прежде чем я успеваю моргнуть, он внезапно оказывается прямо перед моим лицом, его взгляд почти убийственный.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты ни хрена обо мне не знаешь, — выплевывает он с ядом в голосе. — Мои демоны ужаснее, чем ты можешь себе представить. Я — дерьмо для этого гребаного мира, потому что мир был дерьмом для меня. Так что держись от меня подальше, или я обещаю, дорогая, единственный, кто будет нуждаться в спасении, — это ты. От меня.
Он торопливо уходит, и я не осознаю, что задерживала дыхание все это время. Я вне себя от потрясения, и в этот момент я ненавижу его. Я ненавижу его всеми фибрами своего существа. Он холоден, жесток и имеет крайне запутанный взгляд на мир. Господи, как я могла думать иначе?
То, что случилось с ним в детстве, превратило его в больного и садистского мудака, который получает удовольствие от причинения боли и унижения других людей.
Это действительно ужасно. Как кто-то может быть привлекательным снаружи, но внутри — сильно испорченным и совершенно уродливым?
Но я все равно думаю сейчас, что это все притворство. Может, это защитный механизм, чтобы снова не пострадать? Или он действительно такой?
Еще больше вопросов, еще больше кусочков к неразрешенной головоломке под именем Карсон.
Он такой горячий и в то же время холодный. Не думаю, что когда-нибудь по-настоящему пойму его, даже если попытаюсь…
Но самое тревожное — почему его угроза только подстегивает мое стремление узнать больше?
После молчаливой и напряженной поездки домой Карсон отправился прямо в свою комнату и не выходил из нее несколько часов. Я решаю, что сейчас самое время перезвонить маме, и после двух гудков в трубке раздается ее ворчливый голос.
— Элайна Мари, у тебя хватает наглости игнорировать звонок от человека, который тебя родил!
Я вздыхаю. Именно от нее я черпаю свои чрезмерно драматические наклонности.
— И тебе привет, мам.
— Ты же знаешь, что сегодня воскресный ужин. Приезжай как можно скорее и помогай мне. Твой отец сказал, что сегодня вечером у нас будет особенный гость.
Я вздрагиваю, думая о том, как неловко всё будет. Особенно после сегодняшнего.