— Перестань хоть раз быть такой упрямой, Элайна. Мне нужно проверить, не сломано ли ребро.
Без предупреждения он мягко притягивает меня к себе на диван, и теперь я прижимаюсь спиной к его широкой груди. Я напряженно сижу рядом с ним, пока он расстегивает халат на моем раненом боку. Его рука деликатно проводит медленную дорожку по моей чувствительной коже, вызывая мурашки.
У меня перехватывает дыхание, и на мгновение я забываю о боли. Он не торопится, изучая нежную кожу, словно тоже наслаждается моментом. Его прикосновения так заботливо нежны, что я никогда бы не подумала, что эти же руки чуть не забили человека до смерти всего несколько минут назад. От этого напоминания ко мне снова подкатывает беспокойство, и он, должно быть, читает мои мысли, потому что через несколько секунд убирает руку.
Мы пристально смотрим друг на друга, всего в нескольких дюймах друг от друга, вдыхая один и тот же воздух. Его взгляд тянется к моим губам, а мой — к его, чувствуя необходимость сократить расстояние.
— Итак, каков прогноз, доктор?
Воздух вокруг нас сгущается.
Вспышка желания танцует в его зрачках, прежде чем он выдыхает:
— К счастью, это всего лишь синяк, который заживет через несколько дней.
В этот момент звонит телефон Карсона, и мы оба вздрагиваем. Он чертыхается и бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Это твой отец, — говорит он, до ответить. — С ней все в порядке, Вин. Просто ушиб ребра и небольшой испуг, — он встает с дивана, не задевая меня, и смотрит в окно. — Ни копов, ни свидетелей на месте преступления. К счастью, шум не был достаточно громким.
Я не обращаю внимание на их разговор, чувствуя себя более измученной, чем когда-либо. Должно быть, я на какое-то время уснула, потому что вскоре почувствовала, как меня легко подхватывают и несут вверх по лестнице в мою комнату. Он мягко кладет меня на кровать.
— Я не думаю, что ты так плох, как говоришь, — говорю я с усталым вздохом, осторожно сажусь, стараясь опереться на мягкие подушки. — Я могла бы сама дойти.
Он хмурит брови.
— Ты ранена, Элайна, я тебе помогаю. Не принимай долг за акт доброты. Это не более чем работа.
Его слова причиняют боль, но я знаю, что он вбил себе это в голову. Работа или нет, но между нами возникает непреодолимое притяжение, и он не сможет заставить меня поверить в обратное.
— Ты второй в клане, Карсон. Ты имеешь право голоса в решениях моего отца. Мог бы легко передать работу кому-то другому и вернуться к своей жизни в Нью-Йорке, но ты остаешься здесь. Почему?
С минуту он задумчиво смотрит на меня.
— Потому что я дал слово твоему отцу, и этого достаточно.
— Это единственная причина?
Его глаза впились в мои и проложили дразнящую дорожку вниз по моему телу, игнорируя вопрос. Сбитая с толку его взглядом, я понимаю, на чем именно сосредоточено его внимание.
— Как бы привлекательно ты ни выглядела в моем халате, могу я спросить, почему ты его надела?
Я смущенно опускаю голову, стыдясь, что меня поймали.
— Наверное, хотела посмотреть, как он на мне смотрится, — я чувствую, как румянец заливает мои щеки.
С неожиданной быстротой я чувствую, как его рука поднимает мой подбородок.
— Ты сирена, Элайна. Милая и невинная сирена вознамерилась уничтожить меня и всё, против чего я, блять, борюсь.
Глядя в его яркие и угрюмые глаза, мое сердце бьется быстрее. Он впитывает меня своим сильным и непоколебимым взглядом. Связь между нами гудит на тревожном уровне.
Я всего в нескольких дюймах от его губ. Одно движение — и мы оба окажемся в другой опасной ситуации. По крайней мере, опасной для моего сердца.
Я вижу момент, когда Карсон понимает, что происходит, и он резко опускает мой подбородок и отстраняется, выглядя еще более противоречивым, чем раньше.
Чувствуя себя немного жалкой и более уязвимой, чем когда-либо, я начинаю плотнее закутываться в халат.
— Зачем сейчас прикрывать? Как будто я раньше тебя обнаженной не видел, — говорит он, а мои щеки горят еще сильнее.
— В смысле? — растерянно спрашиваю я.
— Как думаешь, кто надел тебе пижаму в субботу вечером? Тебя стошнило прямо на одежду.
Мои глаза расширяются, когда он смеется.
— Послушай, у нас обоих был долгий день, — он встает с кровати, но останавливается у двери. — Сегодня ночью твоя безопасность была поставлена под угрозу, Элайна, и я должен был быть рядом, чтобы защитить тебя.
— Ты пришел, когда мне было нужно, и лишь это важно.
Он устало проводит рукой по лицу и делает глубокий вдох.