— Так и было, но Карсон замолвил за тебя словечко.
Я бросаю взгляд на Карсона, все еще стоящего у двери, на его лице играет ленивая улыбка.
— Я подумал, что самое безопасное место, где ты можешь быть, — это рядом со всеми нами.
Взвизг возбуждения вырывается из меня, и прежде чем я смогла остановить себя, я бросаюсь через всю комнату и крепко обнимаю Карсона, каждый потный и восхитительный дюйм его тела.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — повторяю я.
Его тело напрягается подо мной, и я отпускаю его, понимая, как это выглядит в глазах Джейса.
— Спасибо, — это все, что я могу сказать, когда поворачиваюсь и иду в ванную, чтобы собраться.
Вскоре после этого я сижу на жесткой скамье в задних комнатах «Подземелья», не сводя глаз с человека передо мной. Карсон в своем синем одеянии Шторма, — все еще слегка пахнущем запахом моих духов, когда я надевала его, — подпрыгивает на носках, сосредоточившись на боксерской груше перед собой.
Он подходит к скамейке, берет сверток с белыми бинтами, и у меня возникает внезапное желание подойти к нему.
— Нужна помощь? — неуверенно спрашиваю я.
Его глаза медленно блуждают по мне. Капельки пота от разминки стекают по его груди в складки пресса. Наверное, мой взгляд на него действует, потому что я вижу, как в его глазах вспыхивает искорка желания. Он протягивает мне бинты.
Я хватаю его большой и мозолистый кулак, сразу же чувствуя шок от прикосновения.
— Ты продолжаешь меня удивлять, — признаюсь я, перекатывая ленту через его сжатые кулаки.
Его брови сходятся вместе, когда он наблюдает за движением моей руки.
— У тебя были тяжелые деньки, и я знаю, как тебе понравилось тут. Ничего страшного, — твердит он.
— Ну, для меня — да. Не многие люди попытались бы изменить мнение моего отца, но ты это сделал. Не говоря уже о том, что ты сделал комнату для меня у себя дома.
Он пожимает плечами, протягивая мне другую руку.
— Твоя безопасность важна не только для него, но и для меня.
Прежде чем я успеваю задать ему еще один вопрос, голос отца из-за двери прерывает наш разговор, и я отхожу от Карсона, отпуская его только что забинтованные кулаки.
— Похоже, сегодня аншлаг! — он легонько похлопывает Карсона по плечу. — Ты готов, сынок?
— Всегда, Вин, — и как ни в чем не бывало Карсон снова надевает наушники и продолжает разминку.
— Привет, папа, — с трудом выговариваю я, пытаясь взять себя в руки.
Отец, едва заметив меня, оборачивается, и его лицо искажает гримаса.
— Моя милая девочка. Как дела?
— Со мной все будет в порядке, — да как я могу быть в порядке рядом с тем, с кем мое тело так реагирует.
— Когда я доберусь до человека, который сделал это с тобой… — выражение его лица становится почти смертельным, поэтому я пытаюсь успокоить его, обняв.
— Карсон позаботился об этом, папа. К тому же то, что не убивает, делает сильнее, верно? — определенно не то, что нужно сказать, потому что его гнев усиливается.
— Этот ублюдок захочет, чтобы Карсон убил его, как только я доберусь до него.
Джейс вдруг заглядывает в дверь.
— Бои вот-вот начнутся, мы должны занять свои места.
Отец кивает и направляется к Карсону, поправляя воротник его халата.
— Я знаю, что сегодня вечером ты заставишь меня гордиться тобой.
Карсон кивает, искренне улыбаясь, почти выбивая из меня дыхание. Он любит моего отца, и тот его тоже.
— Пойдем, mio tesoro, займем наши места. Сегодня тебя ждет подарочек благодаря Карсону.
— Я сейчас приду! — крикнула я, направляясь к двери, но заколебалась.
Я на секунду оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Карсоном. Я делаю глубокий вдох, прежде чем заговорить.
— Надери сегодня чью-нибудь задницу, чтобы мне не пришлось потом волноваться о тебе, хорошо?
Выражение его лица смягчается.
— Я очень сомневаюсь, что мне надерут задницу, но, возможно, придется поддаться противнику, если ты потом будешь изображать медсестру.
Будь проклято мое сердце.
— Как же я буду жить с раненым телохранителем? Кто будет каждое утро варить для меня свежий кофе?
— Ты настоящий отстой в подбадривающих разговорах.
Я хихикаю.
— А если серьезно, то удачи, Карсон. Я знаю, что у тебя все получится.
— Спасибо, Элайна.
И только когда я стою в центре и вижу, как он без особых усилий убивает мужчину за мужчиной с болезненным желанием, я понимаю, что нахожусь в глубокой, глубокой беде. Если быть честной с самой собой, я понимаю, что он может стать для меня важнее, чем просто телохранитель, и это страшно признать.