Она щиплет себя за переносицу.
— Гр-р-р-р-р-р. Я уже чувствую, как начинается мигрень.
— Добро пожаловать в мой мир, сестра, — Тесса вздыхает, глядя на Джейса, который теперь с тоской смотрит на нее, прежде чем покачать головой и пойти к Карсону на улицу.
Свет в исповедальне становится зеленым, значит, теперь моя очередь. Я делаю глубокий вдох и вхожу в тихую комнату.
Я сажусь на колени и склоняю голову к маленькой щели перед собой.
— Пусть бог просветит твое сердце и поможет тебе познать свои грехи и довериться его милости. Давай же, дитя. Говори правду, — говорит голос.
— Прости меня, отче, ибо я согрешила, это мои исповеди…
Я рассказываю ему обо всех вещах, за которые чувствую себя виноватой, и о которых солгала, но сомневаюсь в одном признании. Единственное, что было на моей совести после инцидента со стрельбой.
— Что-то удерживает твою душу. Скажи это в открытую, и пусть бог приведет твой дух на путь прощения. Мы не судим здесь, все, что ты говоришь, остается в этой комнате.
Я вздохнула.
— Все не так просто, отец.
— В этой жизни нет ничего простого, дитя, так бог ее создал. Мы должны заслужить наш путь в Царство Небесное. Это дар, а не уверенность.
— В том-то и дело, отец… — мой разум блуждает по злым вещам, в которые вовлечен мой мир, и бездумно думает о Карсоне. — Разве бог все прощает? Есть ли такой момент, когда бог просто отказывается от тех, кто продолжает делать плохие вещи, даже когда эти плохие вещи могут быть необходимы?
Мне было тяжело думать о Карсоне и о том, действительно ли его душа проклята. Он, кажется, верит в это, и, возможно, именно поэтому он так замкнут и сдержан. Он думает, что его уже не спасти.
— Ты слышала библейскую историю Августина, дитя?
Я ломаю голову в поисках каких-нибудь воспоминаний или историй, которые слышала о нем, но ничего не получается.
— Нет, сэр.
— Он был известным вором в молодости, нарушил одну из Десяти Заповедей, совершив прелюбодеяние, стал отцом внебрачного ребенка и отвернулся от христианства. Все думают худшие грехи — смертные грехи, да? Ты знаешь, что с ним стало в загробной жизни?
Мои нервы на пределе, желают услышать результат истории.
— Что случилось?
— Он стал Святым, — я чуть не упала на пол, услышав ответ. — Святой Августин широко популярен среди католиков благодаря своим философским трудам и учениям. Так что нет, дитя, никто по-настоящему не проклят. Нужно лишь исправлять свои ошибки.
Впервые за долгое время надежда наполняет мою грудь.
— Спасибо, отец.
— В любое время, дитя мое. Прощение — это отпущение грехов. Лишь прощением потерянное спасается от того, чтобы снова потеряться. Так сказал Августин, запомни это, Элайна.
— Откуда вы знаете мое имя?
Священник издает тихий смешок.
— Ты ходишь в эту церковь со дня своего рождения, глупышка, я очень забочусь об этой церкви и людях, которые ее посещают. Не все здесь думают только о деньгах.
Я улыбаюсь и склоняю голову, пока он продолжает прощать мои грехи. Приятно находиться рядом с бескорыстным человеком, который не осуждает меня за поступки, как все остальные в моем мире.
Я ухожу оттуда с большей надеждой, чем когда-либо прежде, не только для себя, но и для остальных потерянных душ.
Сегодня на семейном ужине полный зал. Вообще-то приятно, что все с нами, особенно после событий, которые разыгрались в клубе.
— Так что же теперь будет с «Опаской», пап? — спрашиваю я, прежде чем сделать глоток вина.
Мой отец вздыхает:
— После такой резни мы никак не сможем снова открыться. Просто находясь там после того, что произошло, у меня по спине бегут мурашки. «Победа», клуб Карсона, подойдет для наших дальнейших операций.
Осознание приходит ко мне, и одновременно к Тессе.
— Неудивительно, что нам не пришлось стоять в очереди в тот раз! — она смеется, и я тоже хихикаю.
Чёрт побери. Если он владеет «Победой», то зарабатывает много баксов, потому что это один из самых престижных клубов Мичигана.
— Не говоря уже о клубе в Нью-Йорке, которым он тоже владеет. Ну, тот, который мы оба вроде как разделяем, — говорит Эллиот, поднимая свой бокал в приветствии Лилиане, как будто это произведет на нее впечатление.
— Вау, ты владеешь стрип-клубом. Как удивительно, — произносит она с другой стороны стола, заслужив суровый взгляд моей матери.
— А чем ты еще владеешь? — я поворачиваюсь к Карсону. В глубокой задумчивости он проводит пальцем по подбородку.