Теперь она находилась на шестом месяце, вялость и периодическая тошнота давно ушли, и она снова чувствовала себя почти прежней, за исключением быстро растущего живота.
Повернувшись на бок, она взглянула на профиль Германа, лежавшего рядом, и почувствовала, как её сердце забилось быстрее от одного взгляда на него. Словно почувствовав её взгляд, он открыл свои глубокие, насыщенные аквамариновые глаза и повернулся к ней. В комнате было темно, но огонь отбрасывал достаточно света, чтобы она могла разглядеть его черты.
— Тебе не спится, родная? — спросил он, перекатываясь ближе к ней.
— Нет, — ответила она, нежно проводя рукой по его щеке.
— Малыш пинается? — Герман протянул руку и положил ладонь на мягкий холмик её живота, прикрытый лишь тонкой тканью ночной рубашки, но не ощутил под ладонью никаких характерных движений.
— Нет, — ответила она, положив руку поверх его. — Дело не в этом. Наверное, я просто ещё недостаточно устала, чтобы заснуть.
По правде говоря, заснуть ей мешали мысли. Последние три недели она спала в одной постели с Германом, и ей становилось всё труднее находиться рядом с ним каждую ночь и не бросаться в его объятия и не умолять заняться с ней любовью.
Во время своего последнего визита доктор Антонов сообщил ей, что они с Германом могут возобновить интимные отношения, но при условии, что будут осторожны. Она упомянула об этом Герману, отчаянно краснея, но пока он не сделал ничего, кроме как нежно целовал её, а затем намеренно отстранялся. Она понимала его нерешительность, потому что было очевидно, что он не хотел делать ничего, что могло бы поставить под угрозу её здоровье или здоровье ребёнка. Но она чувствовала себя прекрасно, и ей хотелось снова ощутить ту глубокую связь, которая была между ними в ту ночь в библиотеке много месяцев назад, в ночь, когда они зачали ребёнка. За последние полтора месяца они с Германом сблизились сильнее, чем она могла себе представить, но ей хотелось большего.
Убрав руку с его плеча, она поднесла её к его щеке, а затем медленно провела по его шее, притягивая его ближе, показывая глазами, чего она хочет.
Он дал ей то, чего она хотела, нежно коснувшись губами её губ, а затем углубил поцелуй, когда она приоткрыла губы в откровенном приглашении.
Однако вскоре Саша почувствовала, что он начинает отстраняться. Упрямо она не отпускала его, вместо этого крепче обнимая и прижимаясь к нему, и провела языком по его полной нижней губе.
— Саша, — пробормотал он, касаясь губами её губ. — Я… не думаю… что мы…
— Займись со мной любовью, Герман, — сказала она, слегка отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Пожалуйста.
Чёрт, он не мог думать ясно, когда она так на него смотрела. Он больше всего на свете хотел заняться с ней любовью, но, несмотря на заверения врача, он боялся сделать что-то, что может навредить ей или ребёнку.
Она заметила нерешительность в его взгляде, но также увидела и желание. Смело она встала на колени рядом с ним и приподняла ночную рубашку. Прежде чем он успел её остановить, она быстро стянула её через голову и бросила на пол. Она почувствовала, как её щёки заливает краска, когда предстала перед Германов в своей наготе, но не попыталась прикрыться. Она увидела, как расширились его глаза, а затем опустились на её обнажённые груди.
— Саша… — Он боролся с непреодолимым желанием заключить её в объятия.
— Пожалуйста, Герман, я хочу тебя. Ты нужен мне.
Её шёпот стал для него погибелью. С тихим стоном он потянулся к ней, притянул к своей груди и, начал неистово целовать её мягкие, податливые губы, проникая языком в её рот.
Саша провела пальцами по его чёрным как смоль кудрям. Её тело выгнулось навстречу, когда их языки встретились и переплелись. Они целовались страстно, неистово, и у неё перехватывало дыхание. Осторожно он перевернул её на спину. Склонившись над ней, он опирался на предплечья, стараясь не придавить, и смотрел на неё сверху вниз. В его глазах отражалась глубокая любовь, и она чувствовала её в каждом его прикосновении.
— Ты такая красивая, — сказал он с изумлением на лице, словно не мог поверить, что она настоящая. Его взгляд медленно опустился на её пышную грудь, затем переместился на округлый живот, а потом на шелковистую ложбинку между бёдер.Она была поразительно совершенна во всех отношениях.
— Ты не считаешь меня толстой и непривлекательной, — тихо спросила Саша слегка дразнящим тоном. Хотя про себя она не могла не задаться вопросом, не считает ли Герман её измевшуюся фигуру непривлекательной.
— Ты совершенна, — признался он, а затем прижался губами к мягкому животу, в котором рос их ребёнок.
У Саши перехватило дыхание, когда Герман покрыл лёгкими поцелуями-бабочками её напряжённый живот, широко расставив пальцы и нежно поглаживая округлую выпуклость. Когда он переключил своё внимание на её грудь, она не смогла сдержать низкий стон удовольствия.
Герман с жадностью ласкал её грудь, обводя языком один дерзкий сосок, в то время как его большой палец неоднократно скользил по другому.
Когда она больше не могла выносить эту изысканную пытку, она запустила пальцы в его волосы и притянула его губы к своим.
Когда Герман снова завладел сладостью её губ, его рука медленно скользнула вниз по внутренней стороне её бедра. Она охотно раздвинула ноги, когда его рука двинулась к её лону. Он ласкал её, пока она не стала скользкой и влажной, а затем погрузил один тонкий палец в её медовую теплоту.
Саша извивалась от прикосновений Германа, когда он искусными движениями пальцев довёл её почти до головокружения. Она требовательно подалась бёдрами навстречу его руке, уткнувшись лицом в изгиб его плеча и закусив губу, чтобы не закричать от переполняющего её удовольствия от интимной ласки.
Зная, что она близка к оргазму, Герман вышел из её влажного лона и переместил руки на её бёдра. Перекатившись на спину, он потянул её за собой, чтобы она оседлала его бёдра.
Саша ахнула от неожиданного движения, широко раскинув руки на обнажённой груди мужа, когда он целенаправленно усадил её на свою твёрдую, пульсирующую эрекцию. Её удивлённый взгляд быстро сменился восторженным, когда он приподнял её бёдра и осторожно ввёл головку своего члена в её влажное лоно. Очевидно, ей ещё многое предстояло узнать о мире плотских удовольствий, и она была готова учиться.
Герман боролся с желанием толкнуться вперёд и войти в неё до основания. Вместо этого, глядя в её широко распахнутые глаза, он осторожно продвигался вперёд, пока полностью не погрузился в её бархатную глубину. Затем он помедлил, пристально наблюдая за ней, чтобы не пропустить ни единого признака дискомфорта.
Саша не почувствовала боли, когда он вошёл в неё, только приятную наполненность, когда он медленно погрузился в неё на всю длину. Она знала, что он бы отстранился, если бы она хоть чуть-чуть застонала, но она чувствовала только удовольствие, когда он полностью заполнил её своим толстым, пульсирующим членом. Она встретила его неуверенный взгляд улыбкой абсолютного блаженства.
Спустя несколько минут, когда их тела уже двигались в нежном, бесконечном ритме, Герман почувствовал, что Саша близка к экстазу. Он сделав несколько последних толчок, и подтолкнул их обоих к краю пропасти. И на одно прекрасное мгновение их души, казалось, слились.
Позже, когда они лежали в тёплых объятиях друг друга, довольные и полностью удовлетворённые, Герман провёл большим пальцем по утончённой линии подбородка Саши.