Подойдя к кровати, она присела на край матраса, подтянула ноги и откинулась на подушки. Вспоминая их предыдущую встречу, она прокручивала её в голове.
Да, он был зол, во всяком случае, сначала, но даже так, она знала, что не ошиблась в вспышке притяжения, которая вспыхнула между ними. А когда они расстались, он вовсе не казался сердитым, скорее наоборот.
Так почему же он так раздражен теперь, когда знает, кто она такая?
Очевидно, она что-то упустила. Её мысли закружились. Может быть, их первоначальное влечение друг к другу было причиной его нынешнего поведения? Была ли его невежливость намеренной попыткой предотвратить дальнейшее развитие отношений между ними? Неужели он пытается вызвать у нее неприязнь? Она на минуту задумалась. Это была интересная теория, и она определенно требовала дополнительного обдумывания.
****************************************************************************************************************************
Когда позже вечером Герман вошёл в свою спальню, он был в дурном расположении духа, и снова причиной тому была Саша. Каждый раз, когда он смотрел на неё во время ужина, он чувствовал то же самое сильное влечение, которое испытал сегодня утром.
Проклятие, даже сейчас он не мог выкинуть её из головы. Хорошо, что он был экспертом в сокрытии своих истинных эмоций, потому что, как и сегодня, в ближайшие дни ему меньше всего было нужно, чтобы эта беспокойная девчонка поняла, что его к ней влечет. Несмотря на её красоту и ошеломляющую привлекательность, она всё ещё была именно тем типом женщин, которых он должен был избегать любой ценой.
Женщина?
Черт, она едва ли женщина, напомнил он себе, несмотря на её пышную фигуру. Она была семнадцатилетней девушкой, и какой бы необычной она ни была, она всё ещё оставалась невинной юной леди, и по этой причине он должен был держать себя в руках. К несчастью, жить с ней под одной крышей оказалось ещё более неприятно, чем он себе представлял. Он решил, что может вернуться в Петербург.
Он вздохнул. Нет, черт возьми, он не хотел, чтобы его выгнали из собственного дома. Расстроенный, он беспокойно зашагал по комнате. Черт возьми, почему она должна быть такой чертовски привлекательной? Это просто сводило с ума.
В конце концов, желая отвлечься и выбросить её из головы, он приказ наполнить ванну и через несколько минут сидел, погрузившись по плечи в горячую воду. Откинув голову на гладкий бортик, он позволил успокаивающей воде медленно снять напряжение с его мышц, и с небольшим усилием он наконец смог очистить свой разум.
Какое-то время он наслаждался тишиной и безмятежностью, окружавшей его, к счастью, лишенной постоянного шума оживленных столичных улиц. Чувствуя себя спокойным и расслабленным, он отмокал в ванне, пока постепенно не почувствовал, что начинает засыпать. Заставив себя открыть глаза, он медленно сел, а затем поднялся из уже прохладной воды. Вытершись толстым белым полотенцем, он лениво подошел к кровати и голый бросился на простыни. Он заснул почти в тот момент, когда его голова коснулась подушки.
Когда Герман открыл глаза, он обнаружил, что лежит в темноте своей спальни. Его тело было покрыто легким блеском пота; простыни запутались вокруг его конечностей, его налившееся мужское достоинство было твердым как камень, когда он вспоминал каждую яркую деталь сна, который разбудил его. Он медленно распутал простыни и встал с кровати, рассеянно отметив, что одежда, которую он сбросил ранее, уже не лежала там, где он её оставил, и все свечи были погашены.
Пройдя голым по полу, он остановился перед одним из окон и открыл его, позволив легкому ветерку остудить его разгоряченное тело, пока он смотрел на лунную ночь, тщетно пытаясь стереть тревожный образ Саши, лежащей обнаженной и насытившейся на его кровати.
В течение следующих нескольких дней у Саши было мало возможностей проверить свою теорию относительно поведения князя. Когда он не запирался в своем кабинете, то, казалось, намеренно был занят чем-то другим. За исключением ужина, где он продолжал обращаться с ней с холодной вежливостью, она редко его видела. У неё сложилось отчетливое впечатление, что он избегает её, и это было невыносимо!
С упрямой гордостью она продолжала свои одинокие утренние прогулки верхом и продолжала надевать бриджи.
А потом, не успела она опомниться, как ежегодный охотничий приём Вяземских почти настал, и она почти не продвинулась в своих отношениях с неуловимым князем. Хотя её разочарование продолжало расти, она не могла не восхищаться умением мужчины ускользать от неё, что было не совсем легко, учитывая, что они жили под одной крышей, хотя крыша занимала более четырех этажей и почти сто комнат.