Как он смеет предлагать такое? Этот человек приводил её в ярость.
— Я не намерена никому рассказывать о том, что здесь сегодня произошло, - непреклонно заявила Саша. — Теперь отпусти меня, - потребовала она, пытаясь высвободиться из его крепких объятий.
Отпустив её руки, Герман отступил назад, но затем снова схватил её за запястье и повернулся к лошадям.
— Если кто-нибудь спросит о твоём внешнем виде, скажи, что тебя сбросила лошадь, — сказал он, потянув её за собой.
— Хм, — фыркнула она, изо всех сил стараясь не отставать от его длинных шагов.
Она никогда не падала с лошади. Затем, осознав, что она не может самостоятельно забраться в это чёртово дамское седло, Саша ещё больше разозлилась.
Ей пришлось обратиться к нему за помощью. Когда Герман усадил её в седло, ей очень захотелось пнуть его носком своего жёсткого кожаного сапога. Вместо этого она просто развернула Ареса и поскакала из леса, ни разу не оглянувшись назад.
Герман стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, бессознательно потирая большим пальцем ушибленную челюсть и мысленно ругая себя за то, что позволил ситуации выйти из-под контроля.
Он не позволял своим желаниям брать верх над разумом с юности, и ему снова стало не по себе от мысли, что из-за какой-то девчонки он потерял контроль. Александра Воронцова была опасна для его душевного спокойствия, и в будущем он сделает всё возможное, чтобы держаться от неё подальше.
Однако, учитывая, что она жила под его крышей, это было непросто.
— Господи, — выругался он, запрыгивая в седло. — Что за чёртов бардак.
Возвращаясь в имение, Саша шла не спеша, давая себе время успокоиться. Она снова и снова прокручивала в голове всю сцену с Германом. Несмотря на гнев, она должна была признать, что поцелуй был чудесным.
От одной мысли об этом по её спине пробежала возбуждённая дрожь. Даже сейчас она чувствовала его вкус на своих губах и запах его одеколона, который остался на её одежде.
Если не считать необоснованной порки, всё было идеально, пока он, конечно, не оттолкнул её. Затем снова появилась эта проклятая маска холодного безразличия, которую он так часто носил, снова омрачила его черты и всё испортила.
Однако его действия до этого доказали, что он не был так равнодушен к ней, как хотел бы, чтобы она думала.
Она вспомнила его необоснованное обвинение.
«Более достойные женщины, чем ты, пытались склонить меня к браку», — заявил он.
Она задумалась над этими словами. Это было красноречивое заявление, и она поняла, что, скорее всего, это правда. Очевидно, Герман Вяземский, с его огромным состоянием и высоким титулом, не говоря уже о его выдающейся внешности, был частой мишенью для решительных женщин из высшего общества, мечтавших выйти замуж.
Затем, Саша вспомнила, что Глаша рассказывала ей о матери князя, единственной женщине, которая должна была любить его безоговорочно, она начала потихонечку понимать.
В детстве его бросила и предала собственная мать, а когда он повзрослел, то, по-видимому, стал жертвой не одной коварной интриганки, пытавшейся заманить его в ловушку брака. Всё это, несомненно, негативно сказалось на его отношении к прекрасному полу.
Стоит ли удивляться, что он был недоверчивым и циничным?
Чем больше она думала о его поведении в последние дни, тем больше начинала понимать, что им двигало. Маленький мальчик, выросший без материнской любви, разочаровался в женщинах с которыми познакомился, когда стал взрослым.
Если она не ошибалась, а она не думала, что ошибается, то холодная, отстранённая манера общения Германа на самом деле была невидимой стеной, которую он воздвиг, чтобы защитить себя от боли. Когда она осознала это, остатки её гнева медленно испарились. Она сказала ему, что ненавидит его, но это было неправдой. Герман Вяземский, каким бы раздражающим и провоцирующим он ни был, уже украл её сердце, к добру или к худу.
Когда она наконец добралась до имения, то с облегчением увидела, что охотничий отряд ещё не вернулся.
Вздохнув с облегчением, она спрыгнула с Ареса и быстро передала поводья одному из ожидавших конюхов. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь заметил её растрепанный вид и стал расспрашивать о причине. Она и так уже нарушила границы допустимого поведения во время охоты и не собиралась навлекать на себя ещё большее осуждение, если могла этого избежать.