Прыгая то на одной ноге, то на другой, она пыталась снять тесные кожаные сапоги для верховой езды. Затем, отбросив их в сторону, она быстро сняла всё, кроме сорочки и панталон, и потянулась за платьем, намеренно игнорируя жесткий корсет из китового уса, лежащий рядом.
- Хм, - фыркнула Марфа, помогая Саше переодеться в скромное утреннее платье. - По-моему, твой дедушка просто глупец, если позволяет тебе разгуливать по окрестностям в мужской одежде. Что, если кто-нибудь из соседей увидит тебя одетой как мальчишка? - спросила она, наверное, в сотый раз.
Прищуренные глаза Марфы, смотрели на сброшенный наряд Саши, светло-коричневые бриджи и выцветшую белую хлопчатобумажную рубашку.
- О, Марфа, ты слишком волнуешься, - сказала она, поворачиваясь спиной, чтобы Марфа могла застегнуть пуговицы на её платье.
Марфа была няней Саши с младенчества, и она привыкла к её постоянным упрекам. Однако она не обращала на них внимания, потому что очень любила пожилую женщину.
Остановившись ровно настолько, чтобы надеть пару мягких туфель и позволить Марфе завязать бледно-голубую ленту на её длинных растрепанных ветром локонах, она мельком взглянула в зеркало над туалетным столиком, бросив быстрый, но беглый взгляд на своё отражение.
Её гладкая светлая кожа и нагретые солнцем щёки, слегка порозовели от верховой езды. Широко распахнутые изумрудно-зелёные глаза, обрамленные густыми, длинными ресницами, отражали легкость её настроения. Золотисто-рыжие кудри могли бы выдержать быстрое расчесывание, но так как она уже опаздывала, то просто поправила ленту, а затем повернулась чтобы выбежать из комнаты.
**************
Князь Владимир Сергеевич Воронцов сидел за своим красивым резным столом из тикового дерева и улыбался, когда внучка вошла в его кабинет. Как всегда, смесь любви, привязанности и гордости была очевидна на его лице, когда он заметил её прибытие.
Саша жила с ним в роскошном загородном имении их семьи, с тех самых пор, как двенадцать лет назад умерли её родители. Владимир Сергеевич и Саша остались совсем одни в имении. Его супруга Мария скончалась когда Саше было два года, а сын Константин с семьёй были в Париже.
Её деду, хотя он всё ещё был в добром здравии, приближалось семьдесят, и последние несколько лет он готовил её к тому, чтобы она взяла на себя обязанности по управлению огромным состоянием оставшимся ей от родителей и огромной ответственности, связанной с этим.
Саша не могла не задаться вопросом, была ли эта встреча как-то связана с этим. Хотя дедушка безобразно баловал её, воспитывая в ней свободный дух, он также был чрезвычайно серьёзен, когда дело касалось её будущего. К счастью, дедушка рано понял, что её острый ум будет потрачен впустую, если она будет заниматься только традиционными женскими занятиями. Поэтому нанял самых лучших учителей, чтобы обучить её, позаботившись о том, чтобы ей предоставили возможности расширить свой интеллект.
Саша преуспела под нетрадиционной опекой дедушки и в отличие от большинства молодых женщин её возраста, хорошо разбиралась в математике, истории, философии, географии и литературе, а также говорила на нескольких иностранных языках. Также, она прекрасно шила, играла на нескольких музыкальных инструментах, хорошо рисовала, и конечно же, прекрасно разбералась в том, как вести хозяйство.
- Прости, что опоздала, дедушка, - сказала Саша с извиняющейся улыбкой и грациозно опустилась на один из больших мягких кресел, стоявших перед его столом.
- Всё в порядке, дорогая, - сказал князь, улыбаясь внучке в ответ, - я знаю, как ты любишь утренние прогулки, и мне очень жаль, что я прервал тебя. Однако нам нужно обсудить кое-что очень важное, и я боюсь, что просто не могу больше откладывать это.
Владимир Сергеевич немного помолчал, прежде чем продолжить. Он запустив пальцы в свои серебристые волосы.
- У меня есть кое-какие неотложные дела за границей, и хотя я надеюсь что это не займет много времени, вполне возможно, что я уеду на восемь-десять недель.
- Что? - Саша не смогла сдержать удивленного возгласа и, подавшись вперед, присела на краешек кресла.
Её дед редко покидал имение, а если и уезжал, то только на короткие поездки в Петербург. Он никогда не уезжал больше чем на две недели.
- Поверь, дорогая, мне бы не хотелось уезжать, но есть кое-какие дела, которыми я должен заняться лично, - сказал дедушка с сожалением в голосе, - у нас с моими адвокатами назначены очень важные встречи с деловыми партнерами в разных странах.