Ванная Саши в имении Изумрудное
Кабинет Германа в имении Изумрудное
Глава 15. Разговор по душам
Герман не спал ни с одной женщиной с той ночи, когда лишил Сашу девственности. Он несколько раз задумывался об этом, но что-то, казалось, удерживало его. Возможно, он наказывал себя. Возможно, дело было в чём-то другом. Он не был уверен.
Однако для мужчины, не привыкшего к воздержанию, это был странный поворот событий, не говоря уже о том, что это чертовски раздражало. Хотя ему не хотелось в этом признаваться, в глубине души он, возможно, боялся, что, если он ляжет в постель с другой женщиной, невероятная ночь, которую он провёл с Сашей, постепенно сотрётся из его памяти, сменившись очередной серией бессмысленных сексуальных контактов, физически удовлетворяющих, но в конечном счёте пустых.
Но, опять же, разве не этого он хотел — забыть её?
Внутреннее смятение сводило его с ума.
Проклиная себя за глупость, Герман сел в ожидавший его экипаж и приготовился вернуться в имение Изумрудное, понимая, что больше не может откладывать поездку.
Когда Герман предложил Саше прокатиться на санях, она с готовностью согласилась. Это был первый Новый год, который она провела без дедушки, и она ужасно по нему скучала. Накануне она получила от него длинное письмо, а также многочисленные подарки, которые он купил для неё во время своих путешествий, но это было не то же самое. Другой причиной её внезапной меланхолии было чувство вины, которое она испытывала, зная, что её присутствие в имении Изумрудное, несомненно, было причиной долгого отсутствия Германа. Бедная княгиня явно была обеспокоена несвойственным Герману поведением, а Феликс явно не понимал, что происходит с его братом.
Феликс хотел поехать в Петербург, чтобы поговорить с Германов, но погода помешала ему. Прошлой ночью наконец-то перестал идти снег, и, хотя они не говорили об этом вслух, Саша подозревала, что Феликс с Калерией Викторовной надеются, что Герман остался в Петербурге из-за непогоды, а не потому, что намеренно избегал их.
Как она могла сказать им, что на самом деле это было из-за неё?
Предвкушение поездки в санях было идеальным отвлечением от тревожных мыслей, и она была благодарна Феликсу за то, что он предложил это. Надев свой тяжёлую зимнюю шубу, она вышла на улицу как раз в тот момент, когда Феликс остановил сани перед домом.
Усадив её в низкие сани, Феликс позаботился о том, чтобы ей было удобно, а затем набросал на неё гору одеял и мехов, чтобы согреть. Она заметила, что он также положил на дно саней артефакт для согрева, чтобы её ноги не мёрзли, и оценила его заботу. Усевшись рядом с ней, Феликс положил на колени толстый мех, а затем слегка щёлкнул поводьями, обращаясь к двум большим серым лошадям, запряжённым в сани.
Когда сани начали двигаться по заснеженной земле, колокольчики, которые Феликс прикрепил к упряжи лошадей, весело зазвенели. Отойдя от дома, они с Феликсом начали петь новогодние песни под звон колокольчиков, время от времени смеясь, когда Феликс менял некоторые слова, чтобы они подходили к непристойным морским песням, которые он выучил у самых грубых моряков в своей команде.
День был прекрасным, и Саша наслаждалась им. Небо было ясным, воздух — свежим, а заснеженные деревья создавали идеальный фон, пока они мчались по снегу, оставляя за собой две узкие колеи.
Вскоре, в нескольких милях от имения, Феликс остановил лошадей и повернулся к ней. Когда он посмотрел в её смеющиеся глаза, его весёлое выражение лица внезапно стало серьёзным.
Саша наблюдала за сменой эмоций на лице Феликса, и когда он наклонился к ней, она инстинктивно поняла, что он собирается её поцеловать. На мгновение их взгляды встретились и задержались друг на друге. Когда он приблизился к ней, она не отстранилась, как могла бы сделать раньше, а закрыла глаза и стала ждать, когда их губы встретятся. Но почти сразу же, она отстранилась. Она немогла так поступить с Феликсом.
Если такой обаятельный и красивый мужчина, как Феликс, не смог пробудить в ней даже малейшего желания, она с абсолютной уверенностью поняла, что никто не сможет, кроме Германа.
Когда он тоже отстранился, Саша виновато посмотрела на него и опустила взгляд на свои колени.
— Ты влюблена в кого-то, не так ли? — мягко спросил Феликс, приподняв подбородок Саши так, что она была вынуждена встретиться с ним взглядом.
Его глаза были такого же глубокого аквамаринового оттенка, как и у Германа, и обрамлены такими же невероятно длинными и густыми тёмными ресницами.